Страница 27 из 55
Больших усилий стоило заставить Акробата зайти в реку. Рин пришлось тяжело: ее раны кровоточили, она сама ослабела и чувствовала себя крайне паршиво, а тут еще этот четвероногий друг упирался всеми ногами, тоненько измученно ржал и мотал головой. Никакие уговоры и приказы келпи не действовали на Акробата, так что, в конце концов, Фрис просто столкнул его в воду. Чтобы не дать ему тут же выбраться на берег, Рин вынуждена была нырнуть вслед за ним и тянуть коня на глубину. Оказавшись в воде, она подумала, что сейчас потеряет сознание. Арна все еще была холодна, течение несло – будь здоров, так что самой тяжело стоять, а ведь нужно еще и коня держать. Но тут спустился Фрис и встал между ней и Акробатом.
– Обопрись на меня, – шепнул келпи, и Рин осторожно оперлась на него плечом. Некоторое время ничего не происходило вообще, а затем Фрис тихо заговорил:
– Сила моя – сила крови Земли. Воля моя – воля Хозяина мира. Слово мое – закон Жизни!
Воду вокруг них охватило синее сияние. Она потеплела, забурлила, кровь всплыла на поверхность и сделалась какой-то грязной, с серой пеной… Рин показалось, что из ее живота вынимают все органы, в глазах помутилось, она не могла держаться на ногах. Акробат застонал-заржал, он мотал головой и рвался прочь, но Фрис каким-то образом не пускал его.
– Фрис… – слабо позвала Рин, из последних сил запутывая руку в его длинной гриве. Небо стало серым, мир поблек, в ушах зашумело, и она провалилась в беспамятство.
~*~
Закончив излечение, Фрис понял, что измотан и выжат до капли. Он едва успел обернуться человеком и подхватить Рин на руки, чтобы не дать ей утонуть. Конь рядом с ним, видимо, почувствовав себя вполне здоровым и целым, самостоятельно выбрался на берег и стал отряхиваться. Фрис осторожно вышел из реки, неся на руках бессознательную девушку, и опустился с ней под дерево. Он закрыл глаза и крепче прижал ее к себе. Через несколько минут Рин проснется и устроит ему новый скандал, а пока этого не случилось, можно просто наслаждаться ее присутствием и набираться сил. Фрис ласково прижался губами к ее лбу и удобно уложил голову Рин на своей груди.
– Прости меня, Рин, – прошептал он, зная, что сейчас девушка его не слышит. – За мою ложь. За то, что я все время опаздываю. За то, что не держу. За то, что отдаю тебя другим. Мне тоже бывает страшно. Я боюсь. Ужасно боюсь тебя. Прости меня и за это.
~*~
Тепло, покой и уют – вот что почувствовала Рин, когда к ней вернулось сознание. Живот и ребра больше не саднили, нога тоже не болела. Она открыла глаза и увидела подбородок, шею и черные волосы, несомненно, принадлежащие Фрису. Сам келпи крепко держал ее в объятиях и спал; его дыхание было ровным, глубоким. Рин замерла, боясь потревожить его. Она просто лежала, смотрела на реку, на бабочек, порхающих с одного цветка на другой, на Акробата, мирно пасущегося рядом. Лежала и придумывала, что сейчас скажет. Фрис вздрогнул во сне, и Рин машинально погладила его по плечу.
– Ничего не болит? – спросил он тихо. Рин промычала что-то в ответ и отстранилась. Она села рядом с ним на землю и некоторое время они сидели молча.
– Пора идти, – сказал Фрис. Не глядя на него, Рин встала, взяла седло и направилась к Акробату. Бок коня полностью зажил, не было и следа укуса. Рин осмотрела себя и не обнаружила даже царапины. Она оседлала коня, проверила подпруги и успокаивающе погладила животное. Акробат потыкался мордой ей в ладонь, как бы говоря, что с ним все хорошо.
– Спасибо, дорогой. Ты мне жизнь спас, – сказала она ему и поцеловала в темный мягкий нос.
– А я? – спросил Фрис, словно сам у себя, но Рин его услышала, круто развернулась на каблуках и направилась к нему. Она постаралась сделать самое серьезное и решительное выражение лица, и, судя по смущенному и немного испуганному взгляду Фриса, ей это удалось.
~*~
Фрис смотрел, как она идет к нему, едва ли не пылая от гнева, и уже проклял себя за неумение держать язык за зубами, как вдруг… Рин подошла, крепко обняла и спрятала лицо на его груди.
– Прости меня, – услышал он. – Прости, Фрис, я была такой дурой! Я постоянно требую от тебя невозможного, но ни разу не поблагодарила за то, что ты делал для меня.
– Девочка, ты…
– Нет, подожди, дай мне сказать. Я долго думала о своем поведении, долго думала, что должна извиниться перед тобой. Зара права была, когда сказала, что я веду себя, как подросток. Целиком и полностью права. Я вижу соринки в глазах у других, а в своих, как обычно, бревна не разгляжу. Прости меня за мой эгоизм. За то, что я постоянно делала тебе больно и не видела этого.
Голос дрожал, ей трудно было совладать с собой. Впрочем, сам Фрис был удивлен настолько, что остолбенел и не мог поверить собственным ушам.
– Я знаю, что ты стер мою память для моего же блага. Я понимаю. Знал бы ты, как мне было тяжело без тебя. Варданис любил меня, но он не мог заполнить собой ту… то… Не могу подобрать слова. Ты понял меня. Все эти годы я жила так, будто у меня внутри было... Словно я перегорела. Пепелище. Перерезали внутри какой-то нерв, который позволял мне чувствовать. Теперь я понимаю, почему так было. Это потому что…