Страница 95 из 168
— Где живете? — последовал вопрос. Блестящие кругляши очков уставились на юношу, отчего тому стало не по себе.
— Дома нет.
— Мужчина в расцвете сил, и шлындаете по улицам без работы и жилья. Сколько вам? Сорок?
«Семнадцать!» — мысленно возразил Рэй, но снаружи лишь продолжил безразлично разглядывать плитки на полу.
— Еще раз появитесь в этом районе — отправитесь в тюрьму.
Спустя несколько минут Рэй оказался на улице, под пронизывающими порывами ветра. Мимо катились экипажи, торопились люди, а он продолжал стоять на пороге участка, не в силах сообразить, куда же направить свои стопы. Нужно было дождаться ночи: под покровом темноты он мог вновь пробраться к дому и скользнуть в окно с заднего двора. Оно никогда не запиралось,— запор не входил в паз разбухшей створки.
Начинающийся снегопад кольнул его за воротом куртки. Наконец собравшись с духом, Рэй отправился к набережной реки. Сколько он себя помнил, он старался обходить тот уголок города стороной — слишком много сброда скапливалось под мостами и у самой кромки воды.
Но сейчас там ему было самое место.
***
Рэй всмотрелся в свое отражение в темной воде: расплывчатое белое пятно в рамке из плавающего мусора и палой листвы. Затем с силой выдохнул, погрузил ладони в бурую воду и оттер грязные пальцы. Руки немели от холода, но Рэй продолжал, с остервенением отмывая каждую видимую часть своего тела.
Закуток под мостом оказался весьма уютным. Конечно, не столь уютным, как пуховая перина, но гораздо приятнее, чем улицы, где нещадно поливал разгулявшийся дождь. Капли барабанили по воде и железным опорам, в воздухе витал едва уловимый запах рыбы и гниения. Ботинки Рэя наполнились жидкой грязью, в которой он сидел, но лучше было сидеть в грязи, чем на открытой улице. Или общаться с полицейскими и санитарами.
К шуму дождя прибавилось громкое урчание, от звука которого Рэй сморщился. Живот сводило от голода. Уже более суток в его рту не было и маковой росинки. Один из бродяг (кажется, его звали Заикой) по доброте душевной предложил ему часть подгнившего яблока, но Рэй предпочел голодать. Нужно всего лишь дотерпеть до вечера, сказал он себе тогда.
Он вновь вгляделся в собственное отражение. Чужое лицо с впалыми глазами, но когда руки Рэя касались щек, их тени касались и бороды в мутном зеркале. Ледяная вода окатила лоб и скулы, и в нос ударила болотная вонь.
Рэй прищурился и всмотрелся в бурую муть. Внизу, за облаками грязи, поднятой его мытьем, он вдруг заметил белое пятно с двумя черными впадинами. Вокруг плавно вились темные нити или водоросли. Неподалеку проурчала баржа, и волны всколыхнули водоросли еще раз, сделав пятно похожим на...
Человеческое лицо.
Какое-то время Рэй разглядывал утопленника. Затем, словно во вспышке сознания, отполз дальше от кромки воды, где его шумно вырвало.
***
Оконце на заднем дворе поддалось с третьей попытки. Створка тихо скользнула в сторону, сдвинув плотную штору. Рэй заглянул в кладовую, затем подтянулся и влез внутрь. Усевшись на крышку сундука, он задумался.
Куда теперь? Он не мог спуститься прямиком в гостиную,— после ужина члены семьи в ней оставались редко, а шанс нарваться на полоумного дворецкого был крайне велик. Раз уж его лицо ему не принадлежало, Рэй нуждался в человеке, способном выслушать его рассказ до конца. Приняв решение, юноша открыл дверь и направился на второй этаж, в кабинет отца.
Вечерний полумрак опутал дом. Откуда-то доносилась музыка, смешанная с тихим треском граммофона. «Странно»,— подумал Рэй, осторожно поднимаясь по ступеням. Он не помнил, чтобы родители слушали музыку. Все вечера они проводили с детьми. Когда же те выросли, отец стал отводить часы после ужина работе, а госпожа Павлинс — чтению у камина.
В отцовском кабинете царила тьма. Слегка удивившись, Рэй все же скользнул внутрь и прикрыл дверь, оставив узкую щель света.
Как и всегда, в воздухе витала странная смесь запахов: дерева, сухости и старой бумаги. Юноша прошел вдоль книжных полок, скользнул пальцами по шершавым корешкам обложек, затем встал у окна и отогнул штору. Внизу колыхались костлявые ветви деревьев, за их сплетением мерцали огни фонарей и соседних домов. Тени пробегали по лицу Рэя, словно дурные мысли, наводнившие его разум. Может, он действительно был не в себе? Всего лишь грязным бродягой, которому приснилось, что он молод и богат?
Звук шагов заставил юношу обернуться. Дверь кабинета приоткрылась, и в проеме показался силуэт господина Павлинса. Не замечая затаившегося у окна Рэя, он прошел в глубину комнаты и принялся что-то искать в шкатулке на каминной полке.
— Отец! — радостно выдохнул Рэй.
Господин Павлинс вздрогнул и резко обернулся. Его лицо исказилось, словно он вдруг увидел нечто омерзительное и опасное прямо у себя под носом.