Кристиан Фэй

Не теряя ни секунды, Кристиан провернул ключ в скважине и, что было сил, толкнул дверь. Та отлетела к стене, и напарников залило золотистое мерцание.

Нутро забытого всеми подвала оказалось довольно уютным. Пол укрывал толстый ворс ковров; на стенах темнел малиновый бархат, вязко впитывая свет канделябров. Обстановка напомнила Кристиану дорогой бордель, с вычурной мебелью и дымом благовоний, стелившимся под низким потолком.

Господин заместитель директора белел в ядре этой роскоши. Он стоял по-собачьи, опершись руками на пол, в кожаных трусах и ошейнике с пристегнутым к нему поводком. Другой конец поводка держала дама в фуражке полиции Петрополиса.

Собственно, кроме полицейской фуражки и черных сапог на даме не было ничего. Одна ее нога стояла на истерзанной спине Буччо, по влажному бедру другой нетерпеливо постукивала рукоять плети. Точь-в-точь пес и его хозяин, подумал остолбеневший Кристиан.

Дама смерила вошедших взглядом густо накрашенных глаз.

— Да? — поинтересовалась она, не снимая сапога с посеревшего от ужаса господина Буччо.— Вам заказано?

Лис накрыл рот ладонью и с тихим шипением подался назад, в спасительную тьму. Фэй же остался несгибаемо стоять, под ненавидящим взором Буччо и бесстрастным — его госпожи.

— Простите,— выдавил он. Взгляд то и дело предательски сползал обратно к волосатым складкам кожи заместителя, перетянутым ремнями и тугими крохотными трусами. — Должно быть, мы ошиблись дверью.

Дама в фуражке хмыкнула.

С улицы донеслось эхо басистого гогота.

— А вы продолжайте, прошу вас. Господин заместитель.

Кристиан кивнул ощерившемуся от ужаса Буччо и захлопнул дверь.

***

— Про какое же убийство тогда говорила госпожа Буччо?

Эхо шагов Фэя смешалось со звуками начавшей просыпаться улицы. По мостовой беспрестанно цокали копыта лошадей, откуда-то издали ветер доносил рев клаксонов.

— Может, она себя имела в виду? — Охотник затянулся любимой вонючей сигареткой. — Узнала про хобби и решила задушить Буччо его же ошейником.

Они снова фыркнули. До того дня Кристиан и Лис видели заместителя директора лишь в строгих костюмах и с надменным выражением лица. Как оказалось, Буччо знал еще несколько стоек. И команд.

Именно в тот момент за углом давно закрытого дамского салона с покосившейся вывеской «Бабочка» послышался хлопок. Этот неожиданный «блоп» заставил Кристиана вздрогнуть. Когда же из проулка показалась девушка, удивление быстро сменилось настороженностью.

Выглядела она так, словно сбежала с деревенской ярмарки: в белой хлопковой блузе с широкими рукавами, длинной, испещренной орнаментом юбке и цветастом переднике, который подчеркивал ее пышные формы. Единственным, что никак не вписывалось в общую цветочно-радостную картину, было лицо девушки: усталое, хоть и розовощекое, без малейшей тени улыбки и с синяками под широко расставленными глазами.

—Кристиан Фэй? — уточнила она. Кристиан кивнул, и девушка протянула ему розовый клочок бумаги, при виде которого по спине пронеслись сотни мурашек.

— Господин директор просил передать. Сказал, срочно.

«Ты научилась ценить общество людей»,— гласило новое послание «розовой феи». «Парковая аллея, 9» , было наскоро приписано карандашом на обратной стороне.

— Неужто убийство? — выдохнул Кристиан, но пышная крестьянка лишь безразлично пожала плечами.

— Не знаю, спросите у директора. Я лишь передала то, что меня просили.

Не дожидаясь ответа, она развернулась и прошествовала за угол салона «Бабочка», где растворилась в воздухе.

Кристиан сдвинул брови, чуя ледяной холод в груди. Свершилось очередное преступление, а они так и не сумели его предотвратить.

***

Дом номер 9 по Парковой аллее походил на бойню. Все стены его узких коридоров, вся мебель крохотных, наполненных затхлым воздухом комнат, весь истертый годами лаковый паркет,—  все было залито кровью. По дому словно прошелся безумный мясник, живодер, разбрызгивавший внутренности и раздиравший надвое тушки...

— Собак?! — удивленно переспросил Лис. Кристиан стоял рядом, напряженно осматривая потеки на стенах. Его губы были сжаты в тонкую прямую нить, а ноздри раздувались, с шумом выталкивая воздух.

— Так точно,— ответил сопровождавший фей констебль. Его розовое лицо брезгливо сморщилось, когда он оттолкнул растерзанную болонку со слипшейся от крови шерстью — мысом ботинка, от себя подальше.— Все перебиты.

Лис перешагнул через лужу крови с расползшимися в ней внутренностями, и снова заглянул в гостиную. Свет, сочившийся через давно немытые стекла, открывал безрадостную мешанину из сломанной мебели, разбросанных вещей и мертвых тел. Издали, с конца коридора доносились всхлипы и стоны, призрачные в зловонном сумраке.