Страница 47 из 168
— Мой сын как всегда заботлив и благороден. Весь в отца.
***
Роб трясся так, словно его донимал адский холод. Все жители Брюхвальда, от стариков до сопливых детей, знали: в замки знати соваться не стоило. Даже если жить не хотелось, существовали менее жестокие способы покончить с бренным существованием.
Он еще раз осмотрел собравшееся общество, осторожно водя взглядом над тарелкой. Граф, молчаливая графиня, два здоровых парня, ухмылявшиеся через стол (двойняшки, как объяснил Фэй позже), и девушка с уложенными локонами каштановых волос – Роб даже счел бы ее красивой, не хмурь она брови, сминая узкое лицо и губы в угрюмом презрительном выражении. Прекрасно одетые и причесанные, с ножом и вилкой, прожаренной едой на дорогой посуде, такие чинно-благородные и воспитанные... Кого они надеялись обмануть этой личиной? Оставались ли они такими приличными, когда отправлялись в леса? Когда обрастали шерстью и вставали на четыре лапы?
Даже нежная отбивная не расслабила Роба. Не успокоил его и десерт, который он ковырял с особым остервенением, скребя вилкой по дорогому фарфору.
— Зачем ты привел меня сюда? — возмущенно зашептал он, склонясь к уху Кристиана. — Смерти моей хочешь? Что ты за крестная фея такая...
Но Фэй оставался спокоен. Ловко орудуя ножом, он разделил кусок пирога на восемь аккуратных частей. Вишневый сок растекся из-под его ножа, застыл лаковой пленкой на тарелке.
— Не надо бояться. Это — моя семья, а ты — мой гость.
— И вполне аппетитный, — негромко добавил насмешливый голос.
Кристиан метнул яростный взгляд на ухмылявшегося брата. Сухо щелкнул пальцами — и рот Валентина наполнила густая шерсть. Волоски проклюнулись даже между по-звериному крупных клыков, при виде чего его близнец, Фредерик, заливисто расхохотался.
— Кристиан, дорогой, — из полумрака донесся мягкий голос графини. — Оставь брата в покое. Лучше расскажи, как идут дела на работе. Ты всегда так занят, что забываешь даже написать.
Граф де Ла-Морт расправил широкие плечи, окончательно заняв все место во главе стола, от угла до угла, и мрачно кивнул. Роб мог различить кусочки мяса, застрявшие в его рыжей бороде.
— Даже одно письмо согрело бы твоей матери душу. Тем более что время разгуливать по кабакам и напиваться вусмерть у тебя есть.
Кристиан промокнул губы салфеткой.
— Когда и где я напиваюсь — это мое личное дело. А письма писать не люблю. Никогда не обладал писательским талантом. — Шумно отодвинув почти нетронутую тарелку, он поднялся. — Буду ждать вас в гостиной. Пойдем, Роберт, я покажу тебе замок.
Почувствовав на себе странные взгляды, Роб бросил невнятное «спасибылоченьвкусно», вскочил и поспешил за гордо шествующим Фэем. Все равно наедине с волчьим семейством ему в горло не влезла бы и горошина.
***
Гостиная семейства Ла-Морт оказалась гораздо уютнее подвала. Мягкие диваны и ковры, в которых утопали ступни, теплый полумрак и потрескивание дров — идеальное место для вечерних семейных встреч. Единственным источником света в комнате служил камин, к жару которого и пригласили Лилию Визен.
— Он не хочет быть как его братья, — отрезал граф де Ла-Морт. Его колючие глаза смотрели на Лилию с нескрываемым презрением. — Так что пускай сидит в подвале. Если хочет жить, как крыса, пусть и остается с ними.
— Кристиан — странный мальчик, — мягко добавила графиня, словно извиняясь за черствость супруга. — Мы пытались заинтересовать его обычными для его возраста и... происхождения вещами, но бесполезно. Он совсем не идет на контакт.
— Даже курицу догнать не может! — рявкнул граф так неожиданно, что Лилия подпрыгнула. — Его братья уже задрали кабана прошлой луной, а этот... — Он горестно махнул своей огромной ладонью и снова отвернулся к пылавшему камину.
— Но при мне он с легкостью поймал крысу, — пробормотала Лилия, желая скорее предупредить об опасности для хрупкого душевного здоровья ребенка, чем отметить его ловкость. Лишь после этого она заметила отчаянные знаки, которые ей подавала графиня.
Но было уже поздно.
— Он бесполезен! Маленький кусок дерьма! — Граф де Ла-Морт вскочил из кресла и ткнул пальцем в сторону Лилии. Тень его гигантской фигуры наполнила комнату. — И лучше бы вам убраться отсюда. Все равно из него ничего, слышите меня, ничего не получится!
Случайно взглянув на дверь, Лилия увидела лицо Кристиана, призрачное в янтарных отсветах. Языки пламени отражались в его больших глазах. На самом деле он выходил из подвала, просто его никто не замечал.
«Мне так жаль, малыш, — подумала она, и ее сердце наполнилось горечью. — Так жаль...»
***
Старое кресло у камина оказалось весьма удобным. Лишь когда Кристиан утопил тело в его подушках и затянулся сигарой, он понял всю любовь отца к этому месту. Тепло, хорошо, мягко... Так и хотелось свернуться клубком, положить морду на хвост и уснуть, вслушиваясь в треск поленьев...
Кристиан резко выпрямился и закинул ногу на ногу. Затем расправил белоснежные манжеты, тронул ворот рубашки. Весь этот ритуал незримо помогал ему почувствовать себя человеком, прямоходящим и чистым. Не зверем, вылизывающим себе зад на досуге. Как же он ненавидел эту часть себя, тупую и бесхитростную — такую же, как и все члены его семьи...