Кристиан Фэй

Не мешкая ни секунды, Лис вскочил, сунул письмо и схему в карман штанов и выбежал из комнаты.

***

Машина дернулась в последний раз и заглохла, испустив утомленное урчание.

— Всё, господин, дальше пешком. Моя малышка не пролезет.

Кристиан Фэй со стоном оторвал голову от подголовника, о который пару секунд назад крепко приложился лбом, и протянул смятые купюры. После тщательного пересчета водитель кивком головы указал на дверь.

— Пожалте. И удачи.

— Спасибо… — пробормотал Фэй и вылез из автомобиля.

Его новые ботинки и низ брюк из тонкой шерсти тут же с голодным чавком были поглощены жижей раскисшей дороги. Почувствовав липкую грязь между пальцев ног, Кристиан судорожно выдохнул.

Вокруг расстилались просторы родного Брюхвальда и царила сельская благодать. Дорога грязной змеей спускалась по склону холма, мимо возделанных полей, прямо к притулившейся у подножия леса деревушке.

Ветер ледяной пощечиной ударил по лицу, раздул полы плаща, сделав Кристиана похожим на неуклюжую летучую мышь. Собрав волю в кулак, Фэй подхватил чемодан и аккуратно шагнул, стараясь не потерять ботинок. Ничего, повторял он себе, ещё немного, и он окажется дома. Вот только разберется с одним дельцем…

Нужный ему дом находился на самом отшибе, между лесом и кладбищем. Это соседство, судя по всему, было весьма удачным: одна из надгробных скульптур служила опорой покосившемуся забору. За забором же начиналось царство сорняков, посреди которого горделиво высилась деревянная хибара. В недрах дома царила влажная тьма; и без того скудный дневной свет оставался за наглухо зашторенными окнами.

Решив не заходить внутрь, Кристиан постучал о деревянный косяк.

— Эй! Есть кто дома?!

Где-то в глубинах комнат скрипела створка окна.

— Эй… Здесь есть кто живой?

Во тьме раздался щелчок, до боли похожий на звук взводимого курка.

— А вы кто? — поинтересовался хриплый голос, и из мрака показался небритый юноша, выглядевший столь же заброшенным, как и сад вокруг его дома. Долговязый, с угловатыми широкими плечами и жилистой шеей с черными точками щетины, он смахнул темную прядь со лба, скривил жестко очерченный рот. Его большие, окруженные синяками глаза были полны недоверия.

Но больше всего недоверия излучало направленное на Кристиана ружье.

— Меня зовут Фэй, Кристиан Фэй. А ты, наверное, Роб?

Юноша кивнул, но ружья не опустил.

— Я — твоя крестная фея. Без ложной скромности могу сказать, что одна из лучших в мире. Доверься мне, малыш! — Кристиан широко улыбнулся, втайне молясь, чтобы палец «малыша» не дрогнул. — Ты мне писал, помнишь?

Роб смерил его скептическим взглядом.

— Это было десять лет назад.

— Бюрократия, — развел руками Кристиан. — Сплошная бумажная волокита, съедает все время.

— Револьвер принесли?

— О револьвере позже. Ты здесь живешь?

Парень вновь кивнул и зажег лампу. Неясный свет сделал комнату ещё непригляднее.

— Один?

Роб снова кивнул. Кристиан прошествовал к кухонному шкафу, но, открыв дверцу, тут же захлопнул её обратно.

— Что это было?

— Сыр, — спокойно ответил юноша. — Чаю?

— Крепкий, пожалуйста, — кивнул Фэй, силясь вспомнить, было ли нечто, шмыгнувшее по полке шкафа, похоже на сыр. Взглянув на протянутую чашку и то, что в ней плавало, он наконец не выдержал.

— Знаешь что? Собирайся. Прокатимся немного.

***

Семейство Ла-Морт любило возводить большие каменные замки на самых вершинах гор. Серые стены, остроконечные башни с дырами в крышах, мост, перекинутый через высохший ров, дурная погода, молнии и периодический град с куриное яйцо — всё, как предписывал кодекс добропорядочных аристократических семей Брюхвальда. Судя по тому, как съежился Роб, прежде ему никогда не приходилось встречать ночь в дороге и стучаться в двери придорожных замков — конечно же, как и полагается, во время того самого града размером с куриное яйцо. Почему-то в Брюхвальде самая непогода заставала путников именно ночью и на пустой дороге, когда вдали начинали завывать волки.

— Не бойся, — Кристиан подмигнул и дружески потрепал подопечного по руке. — С тобой лучшая в мире фея, забыл? Когда рядом я, можно расслабиться и получать удовольствие от жизни.

Впрочем, возница их экипажа имел не менее бледный вид и поспешил высадить Фэя и Роба, даже не доезжая до главного входа. Не успела буря громыхнуть в очередной раз, как цокот копыт уже стих, поглощенный шумом леса у подножия скалы. Кристиан и не подозревал, что тощая лошадь, запряженная в повозку, могла развить подобные скорости.

— Узри же скромное родовое гнездо Кристиана Фэя!

В вышине над крышами башен сверкнула молния.

— Вперед, мой маленький друг! — воскликнул Фэй и, невзирая на слабые протесты подопечного, потащил того к входу. — В этом прекрасном месте я вырос и провел солнечное счастливое детство, наполненное радостью!

Яркая вспышка молнии вновь прорезала клубившиеся тучи. Ливень усилился, разбавляя грязное месиво под ногами.

— Да уж, наверное, было здорово… — за спиной раздалось бормотание Роба. Честно говоря, даже сам Кристиан невольно морщился, вспоминая детские годы в Брюхвальде. Но прекрасным и добрым феям не полагалось быть воспитанными в темноте и играть дохлыми крысами. Поэтому для всех любопытствующих у него имелась своя легенда.