Кристиан Фэй

«Ребенок абсолютно асоциален.

Избегает зрительного контакта во время общения,

не может поддержать разговор, отвечает односложными фразами. Агрессивен. Имеет в себе больше звериного, чем человеческого».

В здании Общества царила тишина, какая обычно возникала лишь на выходных. Бесконечные коридоры с нелепым розовым цветочком на стенах, закругленные пролеты лестниц, вдоль которых пылились витражи окон и портреты лучших работников — всё пустовало. Было погружено в тишину и золоченый рябью пыли утренний полумрак.

Всё, кроме одной крохотной комнатки на последнем этаже. За ее дверью, среди оскаленных чучел леопардов и медведей, в окружении висящих на стенах ружей и ножей высился гардероб. Из его недр периодически выстреливали разноцветные тряпки, чей полет сопровождался громкими и раздраженными комментариями.

— «Я — Кристиан Фэй! Борец за добро и справедливость!»

Вылетевшая белоснежная рубашка повисла на люстре.

— «Любите меня! О, вы только гляньте, как я прекрасен!» Боги, да где же он?..

Шкаф покинула ещё пара вещей, после чего некто, сидевший внутри, затих.

— Какой козел, — изрек голос после некоторых раздумий, и на свет вылез крепко сложенный молодой человек с длинными волосами цвета пшеницы. Он откинул голову назад, подставив лицо теплым солнечным лучам.

Лис был расстроен. Сколько усилий он потратил на то, чтобы наладить контакт с доверенным ему надутым мерзавцем, и что в итоге? Тот всё равно взламывает чужую комнату, роется в вещах и берет, что ему вздумается.

Дело было в одной редкой вещице. Оружие работы самого Роба Оллиса, нетронутый блестящий шестизарядный девятимиллиметровый револьвер, оснащенный механизмом двойного действия; единственный в своем роде, гордость коллекции Лиса. Естественно, когда неделю назад в дверь постучал Кристиан Фэй и с несвойственной ему вежливостью попросил револьвер для одного из своих «зайчиков», Лис выставил просителя за дверь. А после, уже запирая замок, громко объявил, что Фэй и все его «зайчики» обязаны забыть про эту вещь в течение одного дня, раз и навсегда.

Однако, как оказалось позже, предупреждение Кристиана не остановило.

Лис шумно вдохнул, затем медленно выдохнул, спуская злость. Когда он злился, способность трезво мыслить и принимать разумные решения куда-то улетучивалась. Поэтому сперва он должен был успокоиться.

Вдох-выдох. Вдох-выдох. Вдох…

Теперь Лис чувствовал себя гораздо лучше.

Спустившись на один этаж, он остановился перед дверью номер 776 и ударом ноги снес её с петель. Со скрежетом проехавшись по лакированному паркету, дверь застыла у львиных лап изящного журнального столика.

— Дорогая, я дома! — рявкнул Лис.

В ответ часы на стене пробили десять раз. Комната была пуста и стерильно чиста.

Ах ну да, Фэй же уехал в командировку. На неделю, к себе на родину в Брюхвальд — по крайней мере, так сказал сам Кристиан.

— «Ах, любимый Брюхвальд! — Лис чеканил каждое слово, подражая ровному, высокопарному говору Кристиана. — Я наконец увижу моих заносчивых родителей-аристократов, посплю на детской кровати в одной из башен...»

 Он распахнул резные дверцы шкафа, запустил руки в аккуратные стопки белья и с наслаждением вывалил одну из них на пол.

— «…в одной из башен, где у изголовья кровати гнездятся и гадят летучие мыши, а от вони плесени и дохлых крыс можно на стену лезть! Ах, Брюхвальд, Брюхвальд, как мне тебя не хватало!»

В шкафу было лишь белье и тонна кружевных носовых платочков, глядя на которые Лис невольно вспомнил коронный жест Кристиана — тот самый, когда Фэй выуживал платок из рукава и вытирал руки после очередного рукопожатия. Или щеку после поцелуя. Или — украдкой — чашку в кабинете директора, прежде чем налить в неё чай.

Ни в ящиках секретера, ни под кроватью револьвера не нашлось. Спустя часы поисков Лис уселся посреди созданного хаоса и охватил голову руками. Его взгляд рассеянно скользил по разбросанным по полу документам, пока не натолкнулся на небольшой смятый конверт. «Гаспоже кресной фее от Роба мл. Пажалуста прачтите!» — гласила кривая надпись под тремя слоями марок.

Внутри конверта лежал тетрадный лист, на котором извивались неровные строчки, приправленные кучей восклицательных знаков.

«Здравствуите, гаспожа кресная!!! — писал Роб мл. — Меня завут Роб Оллис младшый! Тетя Роуз с Дисятой улицы сказала если атправить письмо на ящек сказачнай страны то вы абизатильно его прачтете и поможите наити дедушкин пистолет.

И вот я пишу.

Дедуля хотел чтобы пистолет похоронили с ним, это его любимый!!! Он такой адин, рисунок и схему я палажил в канверт.

Пажалуста помогите! Дедуля очинь хотел этот пистолет обратна!!! Он очинь хотел чтоб я из него стрельнул хоть адин раз!

Роб мл.»

Стрельнул, ха. Даже Лис, хозяин драгоценного револьвера, не стрелял из него ни разу...

Он аккуратно вытянул из конверта желтый потрепанный листок со схемой и присвистнул, не веря своим глазам. Перед ним лежало его сокровище, начертанное на бумаге рукой своего создателя. Каждая деталь механизма была прорисована с любовью, подписана и пронумерована.

Отыскав лупу, Лис придвинулся к окну и благоговейно склонился над схемой, издавая восторженные смешки при виде очередной находки мастера. Однако смешки вскоре стихли, а охотник помрачнел. Отложив увеличительное стекло, он пристально рассмотрел одну из деталей уже невооруженным глазом.