Страница 2 из 138
Когда Дику исполнилось восемь, на Востоке началась большая война. Многие короли объединили силы, стремясь уберечь от пожаров и разорения свои земли. Воевать приходилось на поле противника, на границе с пустыней. Это было редчайшим случаем в ту эпоху, чтобы король, герцог или маркиз выводили армии далеко за пределы своих родовых земель. Короли собирали добровольцев для армии в тех краях, которые находились под их покровительством. А уж долгом каждого рыцаря, присягнувшего на верность своему королю, было присоединиться к нему в любой войне, только он услышит ее объявление. И когда протрубил на равнине боевой рог, сэр Пангир в тот же вечер оседлал коня и покинул замок. Он оставил управление всеми делами поместья старшему сыну, завещав хранить эти земли и замок до своего возвращения. В случае его смерти, старший сын становился хозяином замка.
Брату Дика в тот год ещё не было шестнадцати. Но это был уже сильный воин, и на десять окрестных земель не было молодого рыцаря искуснее него в стрельбе из лука, в скачках верхом и в битве на тяжелых мечах. Для него было большим горем, что он не мог поехать на войну вместе с отцом из-за того, что младший брат был несовершеннолетним и нельзя было его бросить. Повинуясь своему долгу, молодой рыцарь остался в замке и охранял земли от бандитских набегов. В свободные вечера, особенно долгие в холодную половину года, он только и делал, что рубился в оружейном зале, сотнями убивая воображаемых противников, вырастающих, как грибы, из песка пустыни. Если ему надоедало драться с механическим тренажером, он учил фехтованию своего младшего брата. И через некоторое время стал отдавать Дику предпочтение перед огромным железным чудищем, размахивающим сразу тремя мечами.
Через два года пришла весть, что отец их погиб, доблестно сражаясь за своего короля. Старший брат был в отчаянии. Он винил себя в этой смерти.
— Будь я там, этого бы никогда не случилось! А теперь не имею права даже отомстить за него! Проклятье! Почему тебе до сих пор не двенадцать? Неужели не можешь расти быстрее?! (3)
— Уезжай, — холодно сказал ему Дик, которого смерть отца потрясла не так сильно. Он давно этого ожидал, с того самого дня, как последний раз видел рыцаря в боевых доспехах, проезжающим на закате под аркой ворот. — Один справлюсь. Для этого мне достаточно лет.
— Я не то имел в виду, Дик, не обижайся. Но если бы ты был взрослым!..
— Мне и так хорошо! — Дику не хотелось отпускать брата. Он был зол вдвойне оттого, что тому и на секунду не пришло в голову взять Дика с собой на войну. — Сказал уже: ты свободен. Если не нуждаюсь в твоем покровительстве (знаешь, что не нуждаюсь!), то зачем тебе торчать в замке, словно в тюрьме, когда ты его уже ненавидишь? Человек должен делать то, что он хочет.
— Рыцарь должен делать то, что велит ему долг!
— Разве долг и желание не могут совпадать?
— Не всегда, — улыбнулся новый хозяин замка. И это был первый раз за долгих два года, когда Дик видел на лице брата улыбку. — Ты еще слишком мал, чтобы понять это.
— Сражаться за короля и занять место отца — твой долг. В любом случае, я значу для тебя меньше этих двоих.
— Ты уверен, что можешь остаться один? — с огромным сомнением спросил старший брат, очень желавший уступить этим доводам, но не смеющий преступить невидимую черту, точно так же, как Дик никогда не мог сделать шаг за границу отцовских владений.
— Да!!
Старший брат обреченно покачал головой.
И тогда, усмирив свою ярость, Дик предложил разыграть их дальнейшую судьбу на мечах.
— Если не сможешь победить меня в честном бою, значит, и никто из десяти окрестных земель не сможет. Ты ведь первый на всех турнирах. Уступить чужой силе мне тогда не грозит, если останусь один. Смогу защитить замок до твоего возвращения.
— А если ты проиграешь бой?
"В таком случае, поеду с тобой!" — подумал Дик, но вслух сказал только:
— Посмотрим.
Братья отправились в оружейный зал замка. Там они выбрали себе мечи и прежде чем скрестить их, обменялись условиями поединка.
— Если не победишь меня в честном бою, ты — свободен. Можешь принимать любые решения, как если бы я был совершеннолетним или меня вовсе не было. Обещаешь ли ты драться честно, не думая о своем дурацком чувстве долга и не щадя мою молодость?
— Нельзя так унижать чувство долга, тем более, на рыцарском поединке. Но, неважно, я даю слово. А сам обещаешь не пытаться удержать меня в замке, нарочно показав себя слабее в бою, чем ты есть на самом деле?
— Обещаю драться, как лев. Так зол сейчас, что это нетрудно выполнить.