Тень

–Можно?

Он пожал плечами. Ухмыльнулся:

–Почему нет?

Почему нет? Почему? Да на Карстаке растения редкость. Деревья... Деревья... Тэра и не помнила, сколько всего видела их за жизнь. Пять? Десять? Больше хоть на одно? А здесь их... их... Тэра не может описать распирающее изнутри чувство. Коснулась прохладной коры. Не смогла не коснуться. Попыталась представить, как же это, жить в окружении деревьев? Торопыжка говорил, они называются лес. Там, за забором Крепости лес, она сама парила над ним на дротике, но...

Что-то взлетело по стволу, задев пальцы. Обдало торопливо тихим «ф.ф.ф». Чиркнуло мехом и скрылось в кронах. Тэра пискнула, отдернула руку, а Торопыжка ткнул пальцем в ветки:

–Вон, вон туда смотри. Видишь? – Тэра проследила за пальцем: пушистый рыжий зверёк с белым пузиком ухватился за хвост и старательно вычищает мех. Коготки вцепились в ветку. Клотар улыбнулся:

–Это называется белка, Тэ. Даже на Земле они вымирающий вид. А здесь прижились.

Из за спины послышался голос Эрвина:

–Лейтенант говорит, от них даже дроны не спасают. – Тэра обернулась, а сержант продолжил, –Так что склады с провизией с поверхности убрали. – Пожал руку Торопыжке. Тэра с удовольствием подставила щёчку, и опять поцелуй был чуть дольше. С внутренним трепетом ощутила, как мозолистая рука осторожно легла на талию. Не подала виду, но темнеющее небо выдало секрет – румянец на щеках под черными кудрями.

Эрвин провёл компанию на западную башню. Уже знакомую. Тэра оперлась о парапет. Осторожно выглянула. Кудри затрепетали на ветру, рваные порывы доносят обрывки разговора, гудение лазера. Вниз, сколько хватает глаз скала. Скала, тонущая в густом тумане, а впереди играет остатками золотистой дорожки море. Спокойное, тихое, где-то там, внизу, облизывающее скалу. Трущееся о камни. Почему не песчаный пляж? Почему пришёл образ камней? Не видно же в темноте. Тэра не знает. Ни разу не видела берег отсюда. Но там... Да откуда она знает, что там? Не выдержала, откинулась обратно в тихий шум лазера. Порывы ветра остались снаружи, и только сейчас поняла, что Эрвин все это время придерживает ее как котенка – за шкирку. Треплется с Клотаром, но не сводит глаз. Тэра смутилась, спросила:

–Что там?

–Где, красавица?

–Тэ-э. И кто туда только что смотрел?

–Там туман и темно, не видно. Вода... Ммм... О... Океан, правильно? – До Ювенты, Тэра только слышала о таком скоплении воды, поэтому «океан» произнесла с придыханием. Торопыжка озадаченно уставился:

–Ну?

–А там где он, ну, с землей сходится?

–Ну-у?

–Ну что, ну? Что там? Песок, камни, деревья?

–Деревья не растут на линии прибоя, Тэ.

Эрвин кивнул:

–Там камни. Здоровые валуны. – Махнул руками, показывая размер валунов. Если верить размажу – кусищи там гранитные-необъятные. Тэра растеряно улыбнулась.

«Чё-ёрт. И откуда мерещится?»

Мужчины говорили, всматривались в умирающую золотистую дорожку последних лучей заката. Тэра ласкала взглядом океан. Прислушивалась. Хихикала над простыми шутками Эрвина и всё думала: сколько же здесь воды. Рука в кармане теребит камушек, а изумрудные глаза не отрываются от уже почти чёрного горизонта. Здесь хорошо. И что этот Механик выдумывает? Ещё раз высунулась за парапет, красный камешек скользнул из руки, промелькнул в лучах окон проспектов, нырнул в туман и затерялся во тьме. Нет его. И больше в эту игру она не играет.

Весь остаток вечера Тэра смотрела на тёмный океан и мечтала. Мечтала о том, как перевезет сюда маму, папу, братика. Как заживут. Как может быть выйдет замуж. Может же в жизни всё-всё устроиться? Может даже за Эрвина? Сунула кулаки от ночной прохлады под кудри и удивилась. Когда сержант успел накинуть свой китель на её плечи? Она уже успела замерзнуть? А он стоит в тусклом свете порхающих зеленых точечек-светлячков под гудящим в ночи лазером и улыбался. Торопыжка оказывается давно ушёл…

Потянулись спокойные дни. Работа спорится. Z, липучка, по обыкновению вертится рядом. Торопыжка заскакивает по вечерам, таскает по ресторанам, кафешкам, барам, водит по уровням необъятной крепости, даже как-то на нулевой спустились, к самым шахтам. Тэра перестала обращать внимание на то, что встречаются знакомые скверы, магазинчики, проспекты. Крепость постепенно стала такой родной-родной. А вот... вот эта скамеечка... Она такая знакомая... Здесь вокруг так много всего и всего знакомого, что однажды Тэра просто махнула рукой: мы, наверняка, уже заглядывали сюда. Вечерами к прогулкам присоединялся Эрвин. Клотар с ускользающей в уголки губ улыбкой мурлыкал «пойду, поохочусь» и исчезал, оставляя их наедине. А как радовался приходу в Рубин Тэры Эмси. Рисовал для неё миры. И... оказывается весёлый диджей очень неплохо пел... хотя нет... здесь говорили: читал рэп. Как ему удавалось в простой ритмичный речитатив вкладывать столько смысла, Тэра только дивилась. Кто-то хихикал над его вертлявостью, картинными жестами, кто-то охал от силы голоса, одни восхищались харей, другие харизмой, а были и те, кто пускал слезу, вслушиваясь в смысл, изливающийся из-под сверкающих стразами банданы. Даже Эрвин оценил его ритмичный гимн Крепости: