Тень

–Алё, а говоришь ещё, что мы не логичные.

–А что не так?

–Люди столько не живут.

–Да, умираете вы быстро.

–Сколько Торопыжке? Двадцать пять, тридцать? – вредная шестеренка всё никак не встаёт на место, а полупрозрачная продолжает удивлять:

–Ага. У Клотара биологический возраст – двадцать семь. Точно. День рождения через две недели.

«Надо же какие подробности»

Тэра хмыкнула:

–А Механик, значит, свой кабинет и библиотеку двадцать лет назад переделал?

–Ага. – Блондинка беззаботно качает полупрозрачными ножками, утапливая туфли в боковине стола. Кажется, она не видит нестыковок и это странно. Двадцать семь, значит… Тэра грустно улыбнулась:

–Клотар спорил с Механиком о системах безопасности в семь лет?

–Неа. В тридцать два.

Тэра опять покосилась на странную блондинку. Та, как будто извиняется, разводит руками:

–Ну, он меня в сорок семь лет программировал. Сестренку за прообраз взял... Чего-о-о?

–Издеваешься?

–Честно-причестно.

Тэра хихикнула:

–Z, получается, он у тебя с годами всё моложе.

–И?

–Где логика?

Z замолчала. Полупрозрачные губки надулись. Даже руки скрестила на груди. Замерла полупрозрачной сидящей на столе статуей. Тэру даже совесть начала мучать. Не отрываясь от куклы бросила за спину:

–Ну, прости, прости, логичная ты моя.

–Клотар говорит, что он ещё не может научить меня врать.

–Да, пока не получается.

–Но я же не вру. – Z ещё сильней надулась и призналась, – А мне не верят, вот.

–Заметно. – Тэра с усилием вставила шестеренку на место. Выдохнула:

–Ну, а что с твоим прототипом.

Z заёрзала, неумело пытаясь изобразить рвущую душу бурю эмоций и Тэра подначила:

–Ну же, логичная ты моя?

–А... у нас не принято хоронить. Так что... Ни одной могилки нет, вот. Весь пепел развеивают.

–То есть она умерла?

–Ага. Последний раз кремировали и пепел развеяли. Я даже слезу выдавила, когда серые крупинки ветерок подхватил.

–Z, – не выдержала Тэра, – ну хватит, врушка.

Блондинка улыбнулась.

–Прав Клотар: и ты не веришь.

–Так она жива или нет?

–Это философский вопрос.

Тэра возвела очи-горе. Нет, похоже, сегодня простого ответа не будет. Z выбрала её жертвой для тренировки. Или это уже паранойя?.. В унисон с мыслями прорезалось ворчание горбуна-гнома в душе… А тут ещё и Механик с Ардлинфельдом несут ахинею… Тэра с головой ушла в работу, а вечером заглянул Торопыжка. Увёл на семнадцатый уровень. Опять одарил загадочным:

–Тэ, ты не поверишь, там такое...

–Какое?

Но Торопыжка только загадочно ухмылялся и повёл на нижние уровни.

Там выложенные тёсаным камнем мостовые под ногами перекидываются изогнутыми мостиками через сплетения водных каналов, виляют между домами с цветными ставнями, гуляющая толпа шумит под веселые мотивчики флейты. В тавернах, а Торопыжка назвал широко распахнутые ворота именно так, служанки в длиннополых нарядах, с рукавами-фонариками из цветных лент, в полумасках раскланиваются с посетителями. Тэра засмотрелась на расписанную золотом, красными и черными узорами маску на официантке: она о чём-то щебечет у маленького фонтана с лысеющим мужичком. Теребит кулон в вырезе платья. Он шутит в ответ, она раскланивается, кокетничает. Смеётся. Тэра даже замерла в изумлении. Дёрнула за рукав пиджака Торопыжку и шепнула на ухо:

–Вот, чёрт... Что это, Торопыжка?

–А я знаю, лапа? Этого не было.

Прихватил Тэру за талию и увёл в загадочный трактир. И была там паста. Тэра старательно запомнила название этих длинных, молочного цвета, червяков из теста с соусом. Даже не поинтересовалась, натуральные ли. Такая вкуснотища просто обязана быть натуральной. Только удивлялась про себя, почему о Крепости в паутине известно так мало. Если бы знать раньше... Эх-х-х… Потом гуляли, дожидались Эрвина. Торопыжка даже щёлкнул по своему дракончику-клипсе, стребовал с Z сержанта и тот рассыпался в извинениях. Задерживается. Договорились встретиться на поверхности и, выйдя под проступающие на темнеющем небе звезды, Тэра потянулась. Как будто избавилась от гнетущего давления скалы, записок, Механика. Подошла к широкому стволу вяза. Настоящего вяза. Поднесла руку к шероховатой тёплой коре. Обернулась на сунувшего в карманы брюк руки Торопыжку и спросила: