Тень

–И что дальше?

Торопыжка промолчал. Идёт, неспешно оглядываясь по сторонам.

–Алё... Дальше что?.. Да очнись уже!

Клотар зло пиннул камушек. Рыкнул:

–Дальше?.. Дальше была бойня. Когда-то каждый офицер, каждый сержант, каждый солдат давал клятву защищать. И в тот день все кто о ней помнил в третьем корпусе, прорывались сквозь кишащий тварями провал, пока политики в три горла собачились и обсуждали как поступить и кто прав.

–И?

–Не было никаких «и»... Тэ, они же профессиональные военные. Элита... Конечно, они прорвались... Они почти все полегли, Тэ... Бурк с остатками лично прикрывал отступление... Из всей сотни гражданских вывели шестнадцать человек... Шестнадцать! – Клотар огляделся, взял себя в руки и понизил голос, – Арьергард выдернули уже издыхающим... Тэ, те шестнадцать алых фонтанов – это шестнадцать спасенных жизней...

–А Бурк?

–Умер в операционной. Говорят, перед наркозом в полубреду он прохрипел: Родина и честь.

Сзади на Клотара плечом налетел рыжий малец. Обернулся. Плюнул под ноги:

–Врешь, скотина, – и так же быстро затерялся в толпе.

–Видишь, Тэ, хаять – каждый мудрец. Зачем копать правду, думать, сопоставлять, если можно развесить уши...

–А дальше?

–Дальше?.. Тэ, как ты не понимаешь, нет никакого дальше. Вопрос поставили просто: стоила ли жизнь этих шестнадцати жизней тех, кто полег?

–Но ведь их было почти сто, ты сам сказал.

–Какая разница, сколько их было, Тэ? На самом дне всей этой философской пурги лежит очень простой вопрос: стоит ли чужая жизнь того, чтобы я поставил за неё на кон свою?.. Не кто-то, понимаешь, а «я». Я!

Клотар помолчал.

–Стоит ли выполнять клятву, если цена твоя жизнь? Стоит ли защищать?.. Стоит ли оперировать, если пациент почти гарантированно издохнет на операционном столе? Это же портит показатели, рейтинг ни к чёрту. Тэ, всё извратили... Вопрос теперь звучит так: он герой, вырвавший у смерти шестнадцать жизней, или убийца, положивший в пять раз больше?.. Политики потом грызлись, пиарились, но как водится, к единому мнению не пришли, только колонию от этого лихорадило. Назревал бунт.

–И что, был бунт?

–Нет, Тэ. Руководству Иствика, как сказано в прес-релизе, озвученном самолично директором, это всё до чертиков надоело. Политиков послали к дьяволу, весь их табун насильно вывезли к чертям собачим и поставили этот памятник. Выжившим и родственникам компания назначила пенсии. Хорошие пенсии, а не государственные объедки. Бурка объявили героем... Всех их героями... Потом поставили под сомнение... Окутали молчанием... Забыли... Всем так проще. А памятник, вот он, Тэ. Жизнь и смерть... Ему наплевать на личные мнения, он – сама память. Сломай его, старики умрут и все всё забудут... Как я сказал, Тэ, никому до истории нет никакого дела, пока она лично не коснется плеча...

Торопыжка замолчал, смотря под ноги.

–Клотар.

–Ммм?

–Ты откуда всё это знаешь?

Клотар идет, неторопливо перебирая ногами. По изгибающемуся проспекту. Мимо шумной толпы. И молчит...

–Клотар?

–Расспроси Гемму. Она – одна из тех шестнадцати. В молодости раскопками занималась. Там что-то выкопали в породе, ничего в этом не смыслю и вообще... слушай, ну не могу я. Тэ, давай сменим тему, а? – И умолк. Так и шли: молча, не торопливо. Просто куда-то. Тэра старалась не думать ни куда, ни зачем. Молча продрались сквозь вязкую какофонию проспектов, скрылись от шумной толпы. На эскалатор. Тэра настолько ушла в себя, что даже не заметила, как вокруг появился газон, клумбы, извитые лавочки в парке огромной пещеры. Ухоженные деревца потянули выстриженные в форме диковинных зверей ветви ввысь, туда, к разливающим тёплый свет фонарям. Под матовый золотистый потолок, испещрённый белыми прожилками, паутиной стекающими по стенам вниз. К массивным стеклянным дверям.

Клотар вдруг тряхнул белым ёжиком так сильно, словно сбросил сугроб с головы. Повёл плечами. Улыбнулся. Уставился на спутницу спокойным вдумчивым взглядом и Тэра замерла:

–Что?

В глазах друга не то промелькнула искра, не то чёртик махнул факелом – Торопыжка улыбнулся:

–Третий уровень, Тэ. Мы дома.

Он приглашающе махнул к стеклянной двери, и ничего не остаётся, как шагнуть внутрь. Пискнул невидимый сканер. Стекло ушло в стену, а медвежонок нервно сжался в руках.

«Почему он сказал Мы, а не Я?»

–Ну же, Тэ. Смелей.

Тэра набрала побольше воздуха в грудь и шагнула внутрь. Замерла. Пальцы дико, до боли, вцепились в мишку. Воздух застрял в легких, а за спиной замер Торопыжка.

Забыв выдохнуть, Тэра хлопает огромными от удивления глазами.