Заменитель

И как будто неприятностей не хватало, в тот же миг разум заполонили мысли о «Вирилити». Близилось время обеда. Гигант пищевого рынка отобрал у моего сердца право не чувствовать, а теперь ещё и нежданный душевный недуг взялся за мозг. Я ощутил себя совершенно беспомощным. Мне показалось, что я никогда в своей жизни ничего не контролировал, и сейчас не теряю свободу, а просто осознаю, что её нет. Наверное, так и сходят с ума. 

– Тео, не смотри в одну точку, меня это пугает. Я уже вызвала машину. Тебе надо только подняться на лифте. 

– Надеюсь, меня не ждут дюжие санитары со смирительной рубашкой? 

– Как же меня радует, что ты ещё можешь шутить. 

 

*  *  * 

 

– Вы в последнее время принимали новоизобретённые наркотики, на которые не реагируют известные тесты? 

– Нет. Только водка, пиво и мартини. От литра до двух каждый день на протяжении последних четырнадцати месяцев. Но я завязал. Теперь чист, как стёклышко. 

– Представляли ли вы когда-нибудь, как причиняете боль другому человеку? Получали ли вы в своих фантазиях удовлетворение от этого процесса? 

– Нет. 

Стоило мне это произнести, и перед глазами появилась надпись крупными белыми буквами: «Не лги». Перед беседой врач попросил меня снять микронаушник. Ему не хотелось, чтобы кто-то вмешивался в наш разговор, даже искусственный разум. Но о линзах дополненной реальности доктор не знал, и Мод продолжала щеголять своей проницательностью. 

Часы над дверью кабинета показывали два по полудню. Сизиф жил по бейрийскому времени. Бейрийские сутки состояли из семнадцати часов, которые были немного короче земных. 

Сегодня я уже второй раз беседовал с врачом. После первого разговора он направил меня сдавать анализы и проходить тесты с сеткой электродов на голове. После случая в комнате, меня больше не тревожила головная боль и не мерещились безголовые великаны. Страх перед сумасшествием ослабел. Я даже стал дерзить доктору. 

Психиатр, с которым я общался, выглядел вполне обаятельно, не считая того, что был совершенно безволос, имел глаза, состоящие из одних белков, и полупрозрачную кожу, сквозь которую просвечивали хитросплетения вен, краснота мышц и белизна сухожилий. 

Сизифцам такая внешность вряд ли мешала делиться сокровенным и говорить вслух то, о чём стыдно даже подумать. Но я никогда не любил откровенничать. И тем более, мне было непросто говорить искренне, глядя в загробного вида белые овалы на месте глаз. 

– Вообще-то, представлял, – поправился я. – Однажды я спланировал убийство. Но это была всего лишь мысленная игра, которую я затеял, чтобы пощекотать нервы. 

– То, что кажется вам незначительным, может быть концом ниточки, которая ведёт к корню вашего недуга. Пожалуйста, опишите детально, как вы представляли само убийство. 

– Нож в сердце, наслаждение последним вздохом. Ничего особенного, – ответил я, мысленно смеясь над припавшими пылью дурацкими фантазиями. 

– Я уверен, вы способны вспомнить больше. Постарайтесь подобрать слова. Я никуда не тороплю вас, Тео. 

Да, я мог вспомнить, как мечтал услышать хруст кости и ощутить сопротивление, с которым лезвие пробьёт грудину, добираясь до сердца Вероники. Я мог вспомнить, как хотел не просто наслаждаться её последним вздохом, а приникнуть к губам, наверняка напряжённым от боли, и поцеловать их в последний раз. 

Тогда я думал, что это лучший выход: уничтожить то, за что ещё недавно готов был умереть. Изящное решение: сердце за сердце, жизнь за жизнь. Но реальность куда прозаичнее красивых фантазий, и уже спустя несколько месяцев мне было наплевать, где и с кем сейчас Вероника. 

Недавняя гибель Родригеса и так испугавшее меня чувство власти над жизнью Ладро сделали эти намерения ещё более смехотворными в моих глазах. Теперь я прекрасно понимал, что не способен убить человека своими руками. 

– Я не хочу отвечать. Как моё прошлое вообще может быть связано с галлюцинациям? 

– Успокойтесь, Тео. Мы оба прекрасно понимаем, что с вашим мозгом всё в порядке. 

– Что? 

– Обследование показало, что неврологически вы абсолютно здоровы. Я затеял эту беседу, чтобы помочь вам разобраться, что именно заставляет вас лгать окружающим ради внимания. 

– Я пришёл сюда, чтобы мне выписали таблетки, а не расспрашивали о скверных временах моей жизни. 

– Это единственный способ вылечиться. Вы не симулянт. Вы просто настолько хорошо себя обманываете, что перестали замечать это. Только докопавшись до того, что в вашем сознании символизируют эти… как вы их описываете… безголовые, я смогу помочь. 

– Что за бред?! У меня трещит башка, и я вижу то, чего нет. По-вашему, боль я тоже выдумал? Толку от вас ноль. 

Я резко встал и двинулся к двери. Перед глазами появилось сообщение: «Не уходи». Я снял линзы и положил в контейнер. Мне хотелось на время заглушить глас рассудка в лице Мод. Покинув клинику, я оставил линзы и микронаушник в машине и пошёл, куда глаза глядят. 

Дойдя до первого же бара, я решил применить мой любимый способ вправления мозгов. Желание напиться терзало меня с того самого мгновения, как бессознательного Ладро уволокли с мостика живого звездолёта. Изнуряющие тренировки помогли забыть о нём, но лишь на время. 

Вскоре я сидел за стойкой, читая новости на экране, который был в неё встроен, и попивая пиво из кружки, стилизованной под ступень ракеты-носителя.