Страница 52 из 110
– Мирон Черепанов. Сопровождаю будущего пилота «Реликта».
Двери лифта закрылись, и только по мигающей стрелке я понял, что кабина сдвинулась с места – инерционный генератор под полом скрадывал все перегрузки.
– Минус двести пятьдесят пятый этаж… Зачем строить такие огромные подземные комплексы?
– Никто специально не бурил под него полость, – ответил Мирон. – Мы сейчас внутри недроскрёба – многоэтажного здания, построенного в штольне заброшенной шахты.
После того, как мы вышли на нужном этаже, Мирон проводил меня в комнату с видом на застроенную шахтную выработку. В комнате было всё необходимое для проживания и обучения. Затем он показал мне зал, в котором размещалась копия кабины «Реликта», и дал контакты обслуживающего персонала.
– Подготовка к запуску тренажёра занимает от силы пятнадцать минут. Звони им в любое время. Хочешь прямо сейчас попробовать?
– Пожалуй, нет. После болеутоляющего мне спать охота.
– Тогда до свидания, Тео.
Он ушёл, а я связался с «Аконитом» и приказал инженеру Коуту присматривать за ходом модернизации «Реликта».
Я вернулся в выделенную мне комнату. Не дожидаясь, когда накатит волна сплавленного с вожделением голода, я разогрел половину ноги какару с овощами и съел, стараясь игнорировать всепоглощающее удовлетворение, которое испытывали мои желудок и сердце. Затем я начал изучать взаимное расположение находящихся в ойкумене звёзд, по которым мне предстояло ориентироваться на пути к Альбиону.
Когда я учился, нам преподавали космонавигацию, аэродинамику и основы управления летательными аппаратами. За всё время полётов на «Преданности», эти знания мне ни разу не пригодились. Большую часть работы на звездолётах выполняли компьютеры. Люди требовались лишь для того, чтобы решать, куда лететь, обслуживать богатых пассажиров, считавших оскорблением приём напитков из манипуляторов робота и, конечно же, чтобы придумывать военные хитрости. В этом плане разумные приматы до сих пор превосходили компьютеры. Известны десятки квантовых мозгов, которые стали выдающимися писателями, философами или художниками, но в том, что было связано с уничтожением других разумных существ, человек оставался далеко впереди.
Большинство моих однокурсников изучали эти предметы, спустя рукава. И они, наверное, были правы, потому сейчас данные дисциплины имели разве что историческую ценность. Но в то время я был просто одержим всем, что было связано со звёздоплаванием, поэтому изучал эти предметы с не меньшим рвением, чем те, которые были действительно необходимы. Теперь, когда мне предстояло полететь на «Реликте» – корабле, сочетавшем новейшие материалы и электросистему, в которой не было ничего сложнее примитивного реле – они оказались на удивление полезны. Составители образовательной программы словно предвидели, что один из выпускников попадёт в уникальное космическое образование неизвестной природы, которое окажется единственным местом во Вселенной, где эти знания ему пригодятся.
Я с ностальгией вспоминал то прекрасное время. В возрасте десяти лет я оказался в мире, о котором подолгу фантазировал в детстве. Это как на самом деле попасть в сказку, только с лазерными автоматами вместо мечей, пиратскими звездолётами вместо драконов и генетически улучшенными киноактрисами вместо принцесс. Разумеется, я решил стать звездолётчиком и, словно одержимый, шёл к своей цели. Первые десять лет обучения были не слишком захватывающими. Приходилось много учиться, многократно отрабатывать различные сценарии на тренажёре, а потом снова корпеть над учебниками. Зато, когда я впервые сел в капитанское кресло «Преданности» и направил её к наугад выбранной на звёздной карте планете, то, наконец, почувствовал себя на своём месте. Сейчас я готов заново пережить каждый из дней тех трёх лет, которые провёл в странствиях, время от времени выполняя за деньги различные задания. Вот только всё хорошее кончается плохо, и этой белой полосе положила конец встреча с Вероникой.
* * *
На следующие сутки я, уставший и измотанный, вернулся в свою комнату после очередной серии полётов на тренажёре. Меня больше не посещали странные головные боли, или я просто не перестал замечать такую мелочь на фоне постоянно кипящего от напряжения мозга. Космический участок полёта от Сизифа до Альбиона я более-менее отработал. Мне удалось научиться по взаимному положению планеты и небесных объектов определять отклонение от оптимальной траектории и в прямом смысле на бумажке рассчитывать, какой требуется установить курс и какую тягу подать на двигатели, чтобы скорректировать траекторию «Реликта».
А вот с атмосферным участком дела шли хуже. Только одна из трёх симуляций прохода через газовую оболочку Альбиона заканчивалась для меня успешно. Хотя, после пятнадцати аварий подряд, случившихся, когда я впервые начал отрабатывать этот этап полёта, позитивные сдвиги были налицо.
Работа над модернизацией «Реликта» подходила к концу. Похоже, я переоценил себя, полагая, что освою управление им быстрее, чем обновлённый корабль будет готов к старту.
Выпив воды, я заставил себя продолжить занятия. Где-то спустя час, в микронаушнике, с которым я не расставался, раздался голос Мод:
– Тебе надо отдохнуть.
– Ночью отдохну. Нельзя попусту тратить время. Мы не можем застрять здесь, как сизифцы и Конрад.