Страница 84 из 142
«Я знаю, что это станет для тебя ударом, - писала она. - И знаю, что станет позором, но иначе я не просто не хочу. Могу, но не хочу. Прости меня, отец. Я все еще очень сильно люблю тебя, я была покорна твоей воле целых пятнадцать лет, и все эти пятнадцать лет готовилась, чтобы принять то, что должно, с гордо поднятой головой, но в самый ответственный момент я не могу это сделать. Не могу принять свою участь. Если ты не любил женщину и вышел за мою мать по расчету, и так было из поколения в поколение до меня, я не считаю, что должна поступать так же. Ты дал Таэнору условие, и если его не сдержишь ты, то это сделаю я. Ты дал ему согласие в какой-то мере, и я согласна ждать. Потому, что я полюбила его, отец. Я буду рада, если ты поймешь это, но не огорчусь, если нет.
Я понимаю, почему ты так хочешь этот союз, понимаю, что тебя подгоняет страх неизбежной смерти, мне не все равно, но я не хочу быть растерзанной чужим человеком, которого я не люблю, молчать, когда хочу сказать, спать и рожать детей, которые не станут для меня любимыми. Если ты смог преодолеть это отвращение и нелюбовь, то значит, что я слишком слабая для этого. Хотя ты всегда считал меня сильной.
Еще раз прости меня, отец. Когда-нибудь мы, возможно, встретимся.
Я люблю тебя.
Твоя дочь, принцесса Виола».
Девушка посыпала бумагу мелким-мелким песком, чтобы чернила быстрее высохли, а затем аккуратно сложила бумагу вдвое, вложила ее в тонкий конверт, расплавила воск и скрепила сургучной печатью с родовым гербом. Девушка выпрямилась, глядя в окно, где крепла темная прохладная ночь, закинула руки за затылок и, щелкнув застежкой, аккуратно сняла свой серебряный венец с цепочками и положила на конверт. В силу их особенностей, они не могли носить обычные короны – мешались рога, да и с любыми головными уборами, вроде капюшона от плаща, было довольно тяжело.
Принцесса вздохнула, наклонилась и легко задула свечи, а после покинула свои покои, звеня шпорами на пятках и бряцая ножнами. Она аккуратно спустилась по ступенькам, прошла мимо дремлющих стражников, вышла в тронный зал, а после аккуратно вышла из дворца. Медленно закрывая дверь, девушка обернулась и едва ли не вскрикнула, столкнувшись лоб в лоб с командиром стражи, который сегодня дежурил у ворот.
- Куда-то собрались, на ночь глядя, Ваше Высочество? – спросил мужчина, приподняв густую бровь и держа шлем под мышкой. Алый шарф, который было положено прикрывать половину лица, небрежно свисал у него с шеи.
- Хочу подышать воздухом. Мне не спится, - произнесла девушка небрежно.
- Вас сопроводить? Ночь - время опасное. Да и Ваш отец явно будет не в восторге.
- Я уже несколько раз выезжала ночью на недолгую прогулку, все в порядке, командир, - холодно бросила девушка и, не задерживаясь, пошла дальше твердым уверенным шагом, чтобы никак не выдать истинных своих намерений. Сердце у нее бешено колотилось, казалось, что этот учащенный стук слышит все королевство и уже сейчас все знают, что она собирается делать. Девушка вошла в конюшню, где пахло сеном, конским потом, железом и немного навозом, и, найдя нужное стойло, вывела кобылу - черную, с белой шерсткой на копытах, и потрепала по холке. Разбуженное животное пофыркало, но вскоре успокоилось, признав свою наездницу. Девушка провела рукой по спине лошади, проверяя, нет ли на ней каких-нибудь соринок. Но, как и всегда, придворные конюшие хорошо выполняли свои обязанности – кобыла была чистая, накормленная, ее седло и уздечка лежали рядом. Виола набросила на спину лошади вальтрап, сдвинула его к пояснице, присела, проверила бока лошади и живот, где должны были крепиться подпруги. Девушка взяла седло в левую руку и положила ее к холке, а затем пододвинула к крупу, проверила, хорошо ли лежит потник, а затем затянула подпруги. Взяв уздечку, девушка близко поднесла ее к мягким губам кобыла и та взяла ее зубами, жуя железо. Надев уздечку и застегнув ремни, принцесса поправила лошади челку, проверила, не перекрутились ли ремни. Кобыла храпела, но не проявляла дискомфорта, поэтому все было в порядке. Виола взяла кобылу под узду и вывела из конюшни, а затем, сунув ногу в стремя, оседлала.
- Не подведи меня, девочка, - улыбнулась принцесса. – Давай, Вьюга. Пошла, но!
Кобыла дернул головой, приподнялась, а после помчалась галопом так, что ветер засвистел в ушах, растрепал аккуратно уложенные волосы, а дробный перестук копыт заставил сердце сжаться от восторга, тревоги и ощущения свободы.