Страница 75 из 142
Таэнор свернул в узенький коридор чуть левее от лестницы. На стенах, частично изломанных, частично исцарапанных, были нарисованы парящие птицы с огромными крыльями - черными и белыми, с зоркими глазами, и острыми, будто стальными, клювами. Здесь было ничем не лучше. Изодранные шторы покачивались от слабого ветра, холодный снег лег мягкой ровной тонкой простыней на мраморный пол. На нем, вдобавок ко всему, засыпанном пылью и каменной крошкой, валялись упавшие портреты. Аккуратно приблизившись, Таэнор поднял один из них – большой твердый холст, натянутый на жесткую раму – отполированную и покрытую лаком, и перевернул, глядя на двух людей на нем.
Мужчина этот, изображенный на картине, был приятен лицом, с яркими огненными глазами, в черных одеждах и с извилистым венцом, выступ которого приходился ему на середину лба. На сверкающей золотой короне были драгоценные камни фиолетового оттенка, а волосы мужчины - короля, как уже сообразил Таэнор, были длинными, почти до локтей, причесаны и собраны. Рядом с ним боком стояла женщина, с белым лицом и розоватыми, пухлыми, чуть растянутыми в улыбке губами. У нее были светлые длинные волосы, прямые и так же красиво собранные в прическу, а глаза были небесно-голубыми. Красивые обнаженные узкие плечи и изящные ключицы; она была одета в пышное фиолетовое платье, с драгоценными камнями на нем, на красивой шее застыла тонкая золотая цепочка с медальоном. Приглядевшись, Таэнор увидел, что она была немного пухлой, но после понял, что женщина была просто беременна. Ллиарэс, подойдя ближе, наклонился, глядя на картину у Таэнора из-за плеча.
- Красивые…. – прошептал парень, коротко улыбаясь, - мои предки.
Маг растянул губы в слабой и грустной улыбке, а затем, присев, подобрал с пола острый осколок стекла и показал Таэнору его собственное отражение.
- У тебя с этой женщиной одинаковые глаза, - тихо сказал он.
Стена, на которой висели эти портреты, была разбита, поэтому повесить их обратно просто было невозможно, и Таэнор аккуратно поставил картину вертикально на пол. Он двинулся дальше, подбирая и осматривая картину за картиной, пока не наткнулся на портрет своего отца. Он понял, что это отец – по уколу внутри, в самое сердце, будто что-то невидимое подсказало ему. Предчувствие.
Только на этой картине Раэнэл был гораздо моложе, чем Таэнор видел его во сне. Лицо узкое и совсем юное, может быть, ему было пятнадцать, а, может быть, и того меньше.
Он сидел на молодой, чуть примятой траве, скрестив ноги и положив на них изящные сильные руки. Он чуть наклонил голову в сторону и улыбался, ехидно глядя голубыми глазами, доставшимися от матери. Черные волосы распущены, на ногах дорогие, начищенные до блеска королевские сапоги. Еще на нем была длинная черная рубашка, на шее застыл красивый ремешок, а за спиной распахнулись два огромных крыла – еще живые, сильные, и с блестящими перьями.
Таэнор коротко улыбнулся и поставил портрет на пол, а после двинулся дальше, ощущая на душе одновременно тепло и тоску. Как бы он хотел увидеть их всех сейчас – отца и маму, бабушку и дедушку…. Как бы хотел увидеть их полет. Возможно, тогда бы ему удалось подняться вместе с ними. На душе у него было так же пусто, как и в этом разрушенном замке, на губах вновь почувствовался горький вкус пепла. О болящей руке он и думать забыл, аккуратно поднимаясь по винтовой лестнице без перил дальше, глядя на отколотые ступеньки, чтобы случайно не отступиться. Лестница выходила к комнатам и просторным залам, впрочем, после нападения Древнейших, и здесь не осталось былого великолепия. Дальше Таэнор подниматься не стал, хотя ему хотелось больше всего сейчас увидеть комнату отца, вдохнуть этот запах, оставшийся после него, хотя, сколько лет уже прошло с тех пор, как он сбежал отсюда. Что же нужно было пережить, чтобы покинуть все эти удобства и отправиться невесть куда, ночевать на голой земле, завернувшись в свой плащ, раздувать огонь снова и снова, чтобы не замерзнуть. Протянув руку, парень провел пальцами по шероховатой поверхности стены, наслаждаясь тактильным ощущением и ощущая все эти впадинки, маленькие бугорки и сетки трещинок в камне. Он аккуратно прошел дальше и остановился у края разрушенной стены.
Отсюда открывался прекрасный вид, здесь явно было окно – под ногами Таэнора валялись осколки, а внизу лежала разбитая рама. Прекрасный вид, на кровавый водопад с мертвой рыбой, отравленный трупным смрадом. На разрушенный лес, с поваленными и вырванными с корнями деревьями – теперь уже мертвыми и ни на что не годными. Вид на остальную, разрушенную часть когда-то великолепного замка, застывшего в окружении черных изорванных знамен. Для полной картины не хватало лишь догорающих костров, где сжигали все ценное, что могло остаться в этом замке.
Туман рассеялся, солнце выглянуло и снова скрылось. Где-то, каркая и рассекая воздух черными крыльями, пролетел ворон и скрылся между сизых туч, надвигающихся с севера. Послышалось ржание коней, сухой треск и отдаленный звон сбруи. Таэнор сощурил глаза, видя нескольких всадников, а после, метнувшись, поспешно спустился с лестницы, и подбежал к воротам, прячась за ними и наблюдая. Ллиарэса нигде не было видно. Кару, услышав топот коней, обернулся и замер на месте, не в состоянии пошевелиться. Он не стал заходить в сам замок, предпочитая остаться снаружи, и стоял, не зная, как описать происходящее. Мысли вертелись у него в голове и смешивались так же, как и чувства. Бард выпрямился, глядя на незваных гостей.
Всадников было семь. Три жреца в капюшонах, надвинутых на самые глаза, и четыре наемника, одетые кто как попало. Фанатики, как и всегда, по законам своей лживой веры, были одеты в красные меховые плащи, на фоне которых бледнел даже алый водопад.