Страница 74 из 142
- Бросить жрецам вызов. Мощный и грубый вызов. Дать бой и выиграть его. С тобой маги. Если они узнают, что ты здесь, они все вернутся сюда. Так или иначе, мы всегда были верны тем, на чьей земле родились и жили. Это то, что не может быть порушено. Как закон. Все права и козыри у тебя есть. Увидев тебя, люди воспрянут духом. Они откажутся и от ложной веры, и от страха, потому что…. Таэнор, это наша земля и наш дом. Если не нам сражаться и отстаивать ее, то кому?
* * *
Следующее утро выдалось туманным и промозглым, но, как ни странно, отнюдь не снежным. Ветер донес от замка острый и неприятный запах гари и сладких приторных трав, чем-то напомивших Таэнору запах в тронном зале Суклиазара. Но там был тонкий и нежный убаюкивющий флейф. Здесь же запах был премерзким и навязанным.
Ллиарэс повел их дальше – извилистыми каменными тропами между брошенными безлюдными домами, и Крылатого брала злость – люди просто оставили все, что им дорого и двинулись прочь, куда глаза глядят. Их выгнали, принудили все это бросить. Он же вернет все назад.
Кару старательно обходил все трещины в мокрой влажной земле, оставляя за собой ровный след и ощущая, как неприятно становится ногам. Он отставал от молодых людей, но не просил их ждать его, зная, что сердце мага и племянника рвется именно туда, к замку. Ллиарэс остановился, на его лице застыла гримаса глубокого разочарования и скрытой злости.
Недалеко Таэнор, остановившись рядом с ним, услышал шум водопада, и еще издали увидел, что воды, спадающие с реки, окрашены густым алым цветом. Твердые осколки льда все еще покачивались на красных волнах. Зеленая тина, впитавшая в себя чужую кровь, так же стала багрово-коричневой и налипла паутиной на серые скользкие камни. Здесь прошел ураган. Таэнор попытался представить совершенно другую картину – серебристые воды, яркую тину и ряску, солоноватый запах реки, может быть, яркую, блестящую на солнце чешую от рыбок.
- Этот водопад был королевской гордостью, если книгам верить, - процедил Ллиарэс, сжимая кулаки, - взгляни, что с ним теперь стало.
Парень присел на сухом камне и опустил ладонь в алую воду, а после высунул руку, сжимая маленькую мертвую рыбешку с прилипшими плавниками и огромными алыми глазами. С отвращением Крылатый откинул мертвую рыбку обратно в воду и вытер руку о снег, поднимаясь. Ему тоже стало противно. Обездоленные, жрецы и Древнейшие сломали все, что можно было сломать и отвратили все, что можно было отвратить.
Разрушенные обломки когда-то величественных колонн, изломанные рамы и выбитые стекла блестели на земле, окропленной кровью. Как всегда, обрывки чьих-то одежд, смятые браслеты, лопнувшие бусы, чьи-то останки. Парень прошел дальше, переступая через камни – стекляшки звонко трескались под его сапогами. Ллиарэс, помедлив, шагнул вслед за ним, когда как Кару остановился на маленьком холмике, с нескрытым ужасом глядя на открывшуюся ему картину.
После побоища здесь было тихо и безлюдно, и невольно он представил, как кричали мужчины и женщины, когда Древнейшие внезапно нарушили их мирный покой, как ржали кони, как визжали маленькие девочки и мальчики, какой здесь стоял грохот и звон. Рубинами застыла на разрыхленном снегу чужая кровь, теперь высохшая. На земле лежал какой-то человек. Нижняя половина туловища у него была откромсана, а в правой руке он держал меч, который никак ему не помог. Таэнор присел возле трупа, стараясь не глядеть на страшное смертельное увечье, и аккуратно взял его оружие в руку, проворачивая. Недорогая рукоять и слабая поцарапанная сталь – вряд ли он был богатым человеком. Да и меч был тяжелым, и Таэнору не по руке, поэтому он грубо воткнул острие в разрыхленную землю, рядом с убитым. Совсем недалеко от убитого лежало древко с изорванным черным полотнищем, слабо развевающимся на легком ветерке. Таэнор, приглядевшись, рукой расправил изорванное черное знамя, с двумя величественно распахнутыми крыльями золотого цвета. Знамя его королевства, теперь изорванное и утопленное в чужой крови. Где-то в землю вертикально врезались огромные острые стекла. Таэнор переступал с камня на камень, а после залез на образовавшуюся пыльную груду, и сердце его затрепетало и сжалось от страха одновременно.
Может быть, когда-то очень давно этот дворец воплощал в себе всю красоту и величие Западных Крылатых Владык, высоких, статных, благородных, как его покойный отец, но сейчас от всего этого великолепия остались лишь жалкие обломки. Широкие двери были распахнуты настежь, сорваны с петель и измазаны кровью. Нигде не было трупов, лишь какие-то остатки – ноги, кисти рук, где-то раскромсанные головы и вытекшие розоватые мозги. Выбитые стекла там и здесь, разрушенные башенки, половина замка держалась лишь на добром слове, неизвестно, почему его не разрушили до конца. Основание обвалилось, но самый верх, несколько сильных башен остались уцелевшими, как и красивые окна в них. И, может быть, внизу остались нетронутыми темницы, куда вели витиеватые лестницы без перил.
Парень, аккуратно помогая себе здоровой рукой, спустился вниз, поправил плащ, который, зацепившись за острый камень, с сухим треском разошелся по шву, и двинулся дальше. Ллиарэс спрыгнул за ним.
- Здесь может быть небезопасно, - проговорил чародей вполголоса. – Там могут найти себе логово наемники. Впрочем…. Они и так его нашли. Вопрос времени, когда нас обнаружат.
Таэнор, ничего не ответив, наклонился, подбирая другой меч – легкий, и направился дальше. Он почувствовал, что маг двинулся за ним.
Вдохнув глубже, Таэнор скользнул в полуразрушенный замок.
Мраморный пол – черный, с белыми разводами, был треснут, словно толстый слой льда, а потолок, грозясь обрушиться, держался на нескольких уцелевших колоннах, у которых валялись рядом погнутые канделябры. Здесь пахло по-иному. Пылью, растекшимся воском и сладкой гнилью. Пол, словно сухой краской был измазан кровью, в углу валялся труп девушки с обнаженной грудью. От ее лица не осталось ничего, кроме раздробленных костей. Было так тихо, что шаги молодого наследника гулко отдавались эхом в этих руинах. Королевский трон с золотой резной спинкой был снесен, будто бы одним ударом. Дальше из-за трона выходила длинная винтовая лестница, полуразрушенная, но по груди камней, валяющейся возле, на нее вполне можно было подняться.