Страница 103 из 142
- Волосы отрастут. Синяки пройдут уже послезавтра. Ты снова станешь прекрасной, - утешающее сказал он.
- А если, - заикаясь, прошептала девушка, - у меня будет ребенок от них… Был не один. Они все. Сделали это.
- Если так случится, - произнес Амритаэл, прикрыв глаза, - я могу его убрать. Безболезненно, не беспокойся насчет этого. Бесплодия, если что, скорее всего, не будет. Виола, я скажу тебе сейчас кое-что. Твой побег спровоцировал войну. Юга и Севера. Принц Альдермаар решил, что твой отец решил свести в войне Юг и Запад, но это не так, ты знаешь.
- Что? Войну?.. Как?
- Твоего отца едва не убили замке на следующий день после побега. Его болезнь прогрессирует, и ему стало плохо, поэтому я его увел оттуда к морю. Он просил меня найти тебя и привести к нему. И я исполню этот приказ. Сейчас он, скорее всего, в Обломках Мира. Он ждет тебя и не злится. Осталось совсем недолго, то, что случилось, подкосило его. Очень сильно.
- Почему в Обломки Мира? Почему там, а не в Перираде?
- Потому что наш с тобой дом, Виола, разрушен. Древнейшими. Обездоленными, жрецами. Они стеклись туда, будто зараза. Практически сразу. Под их властью теперь и Запад, и частично Север, а Суклиазар не может придти туда сейчас. Он уже ни к кому не может придти.
- Но ты же поможешь ему, правда? – с надеждой спросила Виола.
Амритаэл коротко кивнул, и закрыл глаза, делая вид, что засыпает. Шум воды успокаивал.
Листья деревьев коротко шумели, затихали, а затем снова шумели от восточного ветра, который принес запах моря, и странные мысли о разлуке. Рыба, плеснувшись, вынырнула и снова упала в бегущую воду.
Сорвавшиеся листья упали Амритаэлу на лицо, и пальцами он смахнул их. Уставший маг приоткрыл глаза и, убедившись, что принцесса, спит, поднялся, пряча в соленых ладонях мокрое лицо.
Он смог наконец-то дать волю своим эмоциям, все это время держа их под своим полным контролем, но теперь, когда он остался совершенно один, пусть с силами и верой, Амритаэл понял, насколько ему тяжело, плохо и пусто на душе. Он сжал руки в кулаки, чтобы унять дикую в них дрожь, чтобы избавить все свое существо от боли, гнева и страха, но не смог, позволяя всей этой круговерти властвовать над ним.
- Прости меня, девочка, - прошептал он, ощущая, как соленые слезы стекает по уголкам губ, и срываются с подбородка, растворяясь в потоке речной воды. – Я бессовестный лжец.... Я не смогу помочь... Уже не смогу. Для Владыки уже слишком поздно.