Страница 100 из 142
- Я займусь ею сам.
Виола не могла сопротивляться. Пойло парализовало ее, сковало все движения. Губы онемели, она не смогла даже кричать. Руки и ноги стали ватными, бесчувственными и чужими. Кровь была липкой, тело дрожало и болело.
Тяжело дыша, и ощущая боль между грудей, куда и ударил ее атаман, девушка попыталась отбиться от него, мыча, и ощущая на себе его грузное тело.
В глазах все постепенно начало расплываться, но она слышала каждый звук – как звенели пряжки на его ремнях, как он хрипел от вожделения. Ощущала каждое прикосновение.
Ей стало плохо, закружилась голова, и последнее, что слышала она, как с треском атаман разорвал на ней ее блузку, обнажая грудь….
* * *
Очнулась она под колючим шерстяным одеялом, которым небрежно прикрыли ее нагое тело. Враждебный шум и крики доносились будто бы сквозь плотную ткань, которой, казалось, были забиты ее уши. Виола, приоткрыв глаза, увидела смутные человеческие силуэты, будто ненастоящие, а нарисованные на бумаге водяными расплывающимися красками. От всполохов огня разболелись глаза, и девушка, зажмурившись, перевернулась под одеялом спиной к огню, не понимая, почему сливаются в одно испуганные панические и предсмертные крики, а звон металла заполняет теплый грот.
Все тело болело так, словно кто-то искусный, перемолол ее каждую косточку. Приоткрыв глаза и постанывая от ноющих спазм внизу живота, девушка скользнула туда рукой и, вытащив ее, увидела, что онемевшие пальцы в крови. Руки, шея и бока болели больше всего, будто ее неустанно снова и снова били по этим местам. Виола не смогла подняться, да и не хотела, поправляя сползшее одеяло, не обращая никакого внимания на то, что у нее за спиной разразилась жестокая бойня, и кровь текла рекой, марая стены и пол грота, заполняя своим алым, металлическим запахом все пространство вокруг. Вытерев пальцы о пол, и оставив на нем три алые полосы, Виола ощупала рога, понимая, что с ними ничего не сделали, а после провела по волосам и замерла. Ее когда-то до поясницы длинные волосы, белоснежные с одной стороны, и иссиня-черные с другой, заканчивались теперь на уровне ушей. Их просто обкромсали, пока она была без сознания.
Задрожав, принцесса всхлипнула и, уткнувшись в собственные руки, украшенные багровыми кровоподтеками, горько заплакала. Ее лишили чести, гордости, и даже волос. Лишь дар оставили…. Но зачем он теперь нужен, если теперь она никто?
Принцесса Севера, дочка могучего и твердого правителя, теперь пленница разбойников, которые надругались на ней. Надругались, разумеется, все, вряд ли кто-то отказался бы.
Боль, стыд и горькая обида – все, что наполняло ее теперь. Стыд перед отцом, Таэнором, и всем королевством, которое знало ее, как твердую, верную благородную принцессу. Виола, тихо задыхаясь от слез, ощущая их соленый едкий вкус, сжалась в беспомощный комочек, желая себе смерти.
Все стихло.
Кто-то ходил, тихо переговариваясь, кто-то жадно пожирал оставленную еду. Храпели лошади, звенела сбруя, потрескивал огонь. Послышались чьи-то гулкие шаги. Сначала отдаленно тихо, а потом все ближе, и ближе, и ближе. Виола, закрыв глаза, готовясь к самому худшему, прижала края одеяла к груди, и вскрикнула от боли, когда ее перевернули на спину.
- Это… это девушка! Командир! Девушка здесь!
- Ну, веди ее сюда. Что я, сам подходить должен, - недовольно ответили ему. Тот, кто перевернул, поставил ее на ноги, и толкнул к огню. Снова. Как повторилась картина. Виола открыла глаза, пытаясь понять, кто стоит перед ней. Она не удивилась, когда на месте атамана, надругавшегося над ней, оказался совершенно другой мужчина – одетый ничем не лучше, но без доспехов, да и с ровной спиной, и подбородком, на котором только-только начала появляться недавно сбритая щетина. Командир приподнял густую бровь, глядя на дрожащую девушку с обрезанными волосами, и, наклонившись к парню, который сидел рядом с ним, тихо спросил:
- Я перепил много их грязи и мне теперь кажется, или у нее действительно эти… как их… козлиные рога?
- Да, командир, действительно… козлиные рога, - так же тихо ответил ему тот.
Виола, дрожа, обернулась, видя валяющиеся трупы разбойников – окровавленные и изуродованные. Задержав на короткое мгновение на атамане, с горлом, перерезанным до кости, она повернулась к командиру. Она была абсолютно нага, окровавленная и избитая, и прикрывалась только колючим одеялом, которое раздражало кожу, и, похоже, в нем водились клопы, которые теперь ее кусали, и девушка постоянно чесалась, ощущая, что по ней кто-то ползает.
- Благодарю за спасение, - выдавила она, осматриваясь в поисках ее одежды. Увидев края разорванной блузки и корсет, брошенный в огонь, он сглотнула, и переминалась с ноги на ногу. – Мне бы одежды…
Командир лишь усмехнулся.
- Ах, если бы, милое создание, - притворно-ласково отозвался он, вытаскивая из-за пазухи ее волосы. – Это, кажется твое. Их отрезал не я. Но я их заберу. Такие волосы очень дорого продаются. Как и такие особенные рога. Не бойся, девочка. - Он со звоном вытащил кинжал и поднялся. – Ты больше не почувствуешь ни унижений, ни боли. Все произойдет быстро, это я обещаю. Мое первое… и последнее тебе обещание.
- Что….
- Ты же Виола, верно? Дочка короля Суклиазара? Пора бы твоему папаше почувствовать то же самое, что и мы. По его приказу убили мою доченьку. Ну а я убью тебя, и мы с Владыкой будем квиты, отчего же нет.