Страница 99 из 142
- Ладно, ведите ее.
Грубый толчок в плечо заставил ее слепо шагать, запинаясь и спотыкаясь. Когда она едва не падала, ее хватали за стянутые за спиной руки, выворачивая их, и девушка кричала от боли. В конце концов, принцесса от шока просто упала на колени, сдерживая набежавшие от страха слезы, но чужие ладони вновь подняли ее. Понимая, что она не может идти, мужчина просто поднял ее на руки. Виола, учуяв неприятный запах, смешанной грязи, сала, пива, конского пота и старого железа, невольно скривилась. Под закрытыми веками она увидела красные всполохи, ощутила жар огня, рядом с которым ее поставили и твердую породу под ногами. Теперь она в гроте. Теперь она не выберется.
Звякнула сталь кинжала, резко полоснула по ткани, и повязка сама собой упала на пол, открывая принцессе глаза, и та зажмурилась от яркого света костра, ослепившего ее. Девушка несколько раз моргнула и, когда зрение вернулось к ней, увидела около четырех стоящих мужчин, а еще нескольких, сидячих и лежащих в этом гроте. Сталь скрипнула еще раз, и руки стали свободными.
Сама же Виола оказалась напротив высокого мужчины с красным лицом. Он был облачен в обычную крестьянскую одежду, с помятыми наплечниками и железными наручами. Он, опираясь сильной рукой в свое колено, сидя на нескольких одеялах, местами порванных, разглядывал ее жадным взглядом, а после щелкнул пальцем.
- Снимите капюшон. Я хочу увидеть ее лицо.
Один крайний, подчинившись главарю, резко содрал капюшон с головы и отошел, а глаза атамана невольно расширились, как и у всех. Несколько мужчин поднялись, глядя на нее, раскрыл жирные губы. Виола осклабилась, и сжала кулаки за спиной.
- Кто ты, дитя? – приторно ласково произнес атаман, сверля глазами ее дар. - Это же сама рука судьбы вмешалась…. Чтобы такая красота досталась именно нам….
- Вы не посмеете прикоснуться ко мне, - процедила Виола. Она глядела на атамана в упор, но изредка скользила взглядом по помещению, в надежде найти что-нибудь, чем можно будет защититься. Один из разбойников осматривая ее меч, хмыкнул и бросил его на пол, куда-то в глубь грота.
- Отчего же нет? Куда ты направлялась?
- Ее меч ковали не крестьяне, - хмыкнул кто-то. – Больно дорогой. Очень искусные кузнецы, такие обычно живут в замках у лордов. Или королей.
- У кого-то отобрала ты этот меч, теперь он принадлежит нам. Как и твоя кобылка, и твои рога, и твое нежное тело, - произнес атаман, сводя руки за спиной. - А у тебя еще и мешочек золота есть, верно? Теперь он тоже наш. Возьми его, что боишься? – обратился он к своему воину. – Она тебе ничего не сделает.
Стоило разбойнику приблизиться, как Виола бросилась к нему. Вскинув руки, она впилась ему в длинные и жирные сильные волосы, и с силой ударила лицом об колено, разбивая нос. Мужчина заверещал. Девушка, рассвирепев, повалила его на землю, и, все еще держа его за волосы, с силой ударила лицом о каменный пол грота, пока тот не окрасился багровой кровью. Остальные не испугались. Кто-то схватил ее за рога, будто быка, снова вывернули руки, стягивая за спиной. Виола зашипела, выгибаясь, чтобы уменьшить боль. Другой разбойник резко оторвал мешочек и перебросил атаману, а тот, поймав, развязал его, вытащил одну монетку и попробовал крепкими зубами.
- Чистое золото…. Ты жестока, милая.
- И в половину не так, как тебе кажется, ничтожество, - прорычала Виола. – Немедленно отпусти меня.
- Я ведь знаю, кто это…. Рогатые правят на Севере. Эта Красные фанатики говорили. Ее отец король в Перираде. По его приказу нас вырезают, стоит приблизиться. Она нам сгодится, и еще как… Можем передать ее красным, - сказал кто-то у Виолы за спиной. – Она жадные до особей королевских кровей. Север получат и то хорошо. Будем нам награда.
- Такую красоту? Ни за что, они и так уже зажрались в своих замках. Держи овечку крепче, - перебил атаман, отстегивая флягу от ремня на своем бедре. Грубые руки, схватившие Виолу за рога, запрокинули голову. Виола зарычала, дернулась, наступила кому-то на ногу, но тщетно. Грубые руки обхватили ее подбородок, силой открывая рот, а атаман, с хищным оскалом влил ей ядовитое горькое пойло прямо в глотку. Закашлявшись, Виола сплюнула, ощущая, как горит горло. Атаман оглушительно ударил ее по щеке, зарычав, как дикий зверь, снова влил пойло, и насильно закрыл рот, заставляя выпить. Это было хуже, чем самое плохое невыдержанное вино; хуже, чем старое протухшее пиво. Виола проглотила, ощущая, как ужасно горит все внутри, словно после еды, приправленной красным перцем. Она задохнулась от неприятных ощущений, закашляла, слюна тонкой ниткой повисла с ее губы.
- Воды, - прошептала она, всхлипывая. – Мне больно….
- А иначе быть и не должно, - ответил ей атаман, мерзко и хищно улыбаясь, вновь завязывая флягу на ремне. Голова у Виолы закружилась, пол стал уходить из-под ног. Голоса смешались в один. Жужжали, будто рой разъяренных пчел.
- Отпусти ее, Кайри. Теперь она никуда не сбежит. Сомневаюсь, что после этого она способна даже ползать.
В единый миг руки снова стали свободными. Ее отпустили. Принцесса, шатаясь сделала неуверенный шаг прочь, и тут же упала на колени, в кровь сдирая нежные ладони. Она закашляла снова и, обезумев от боли из-за снадобья, которым ее напоили, медленно поднесла руку ко рту, собираясь вызвать рвоту, но атаман пинком выбил из нее дыхание и перевернул на спину. Девушка видела его лицо, которое расплывалось перед глазами, непонятно из-за чего – то ли из-за слез от боли, то ли от пойла, которое действовало и на зрение тоже. Она ощутила, как кровь и слюна смешивается во рту, течет в глотку. Атаман молчал. Немного подумав, он цокнул губами, и, схватив ее за руку, поволок куда-то, бросая через плечо: