Страница 24 из 36
Обольянинов происходил из старинной дворянской фамилии, его предкам были жалованы имения в Новгородской губернии еще Иоанном Грозным. Образование он получил в Варшавской гимназии, а затем окончил Военно-медицинскую академию, уехал в родовое имение, сделался земским начальником.Интересна такая подробность биографии Обо- льянинова. Когда петербургское дворянство подносило царю по какому-то случаю всеподданнейший адрес, Обольянинов телеграммой на имя предводителя дворянства сообщил, что хотя он и столбовой дворянин, но адреса не подпишет. В ответ на эту телеграмму Обольянинову сообщили, что от должности земского начальника он отстранен.В одном из соседних имений продавалось разное имущество: мебель, фарфор и библиотека. Обольянинов все это купил и начал приводить библиотеку в порядок: выписал переплетчиков, переплетные инструменты, материалы. Зимами он стал ездить в Петербург собирать иллюстрированные книги. Неудивительно, что ему без большого труда удавалось находить много книг, не описанных Верещагиным, потому что библиографические работы последнего всегда были поверхностны.В этом Обольянинов убедился, познакомившись с иллюстрированными книгами в Публичной библиотеке. М ало того, Верещагин описывал книги не слишком точно. Вот почему Обольянинов и решил пересмотреть все русские иллюстрированные книги и описать с натуры все иллюстрации, применяя точный метод их описания. Не зная хорошо книг, он вначале часто делал ошибки, но постепенно приобрел навык.
Обольянинов пересмотрел огромное количество книг Публичной библиотеки, Академии наук, целый ряд частных собраний— А. Е. Бурцева, Н .К . Синягина и других. Таким образом, он описал почти все собрания иллюстрированных книг в Петербурге.Общаясь со многими любителями и библиографами, Обольянинов научился критически относиться к некоторым изданиям, сравнивая дублетные экземпляры разных собраний и внося поправки в свое описание.Затем Обольянинов стал кое-что печатать в журналах «Русский библиофил» и «Старые годы», выпустил дополнение к «Словарю русских граверов» Ровинского и вместе с В. Я. Адарюко- вым составил «Словарь русских литографированных портретов», рассчитанный на три тома (вышел только том I).Пересмотрев книжные собрания Петербурга, Обольянинов по той же системе работал в Румянцевском музее и в крупных московских библиотеках.Вскоре он познакомился с одной женщиной, страстно влюбился и забросил все свои работы.Как-то зимой я встретил его в Петербурге. Он приехал, чтобы продать свою библиотеку Соловьеву.— Почему же продать и почему Соловьеву,— удивился я,— а не мне?Он ответил, что мне продаст еще охотнее, но ведь для этого надо ехать к нему в усадьбу. Мы тут же условились о дне, когда я приеду.Приехал я в Моклочное вечером и сразу же занялся библиотекой. Мы просматривали книги одну за другой, и Н. А. как бы прощался с каждой книгой. Это была не продажа, а грустное расставание с близкими друзьями. Библиотека Обольянинова была несомненно интересна, особенно для собирателей иллюстрированных книг. Впоследствии, в 1916 году, я издал его книжку «Игры детские. Заметки о русских иллюстрированных изданиях». Книга эта была отпечатана в количестве 200 экземпляров с наклеенными иллюстрациями.Некоторое время спустя после покупки мною библиотеки Обольянинов телеграфировал мне, чтобы я опять приехал в Моклочное и забрал его фарфор. Еще через некоторое время он мне написал, чтобы я нашел антиквара для покупки мебели, а через год он продал и свое имение.Работа по описанию иллюстрированных книг была Обольяниновым почти закончена, но заброшена. Почитатель Обольянинова, некто Апфель- баум, взялся подобрать и систематизировать карточки. Обольянинов писал мне из Москвы, предлагая издать его труд, но, зная незаконченность каталога, я отказался, дав, однако, ему некоторую сумму на издание. Работа получилась отличная. Это было действительно полнейшее описание почти всех иллюстрированных книг и альбомов. Обольянинов назвал его «Каталог русских иллюстрированных изданий 1725— 1860 годов». Он вышел в Москве в 1914 году в двух томах.Книга получила много лестных, но, к сожалению, поверхностных отзывов. Попутно Обольянинов продолжал работать над «Словарем русских граверов» Ровинского.Когда началась первая мировая война, Обольянинов стал работать в лазарете врачом. В 1916 году он простудился и умер. Его работы до сих пор являются неоценимым пособием для всех, кто любит и изучает книгу.
Я очень хорошо помню жену Ф. М. Достоевского, Анну Григорьевну. Она собирала все, касающееся жизни и творчества мужа. Позднее все собранное ею перешло в Музей Достоевского. При жизни Федора Михайловича они жили небогато, приходилось самим и издавать, самим и заботиться о распространении своих изданий. В 1880 году в «Российской библиографии» было напечатано объявление, что книжный магазинФ. М. Достоевского высылает все имеющиеся в продаже книги как учреждениям, так и частным лицам, что заказы выполняются быстро и аккуратно.Собственно, магазина как такового не было, а при квартире Достоевских в Кузнечном переулке (ныне улица Достоевского) был склад его изданий. Достоевским помогал подросток, который заделывал бандероли и посылки и относил их на почту. Этот подросток был некто П. Г. Кузнецов, умерший в 1943 году. Он был хорошо знаком со мною и много рассказывал о работе книжного магазина Ф. М. Достоевского. Разумеется, магазином руководила Анна Григорьевна.О том, как нуждались Достоевские, я знаю из писем Федора Михайловича к Любимову— секретарю «Московских ведомостей». У меня было много этих писем, в которых Достоевский просил денег, иногда даже очень мелкие суммы.Случайно мною было приобретено около тридцати записок Достоевского к ментранпажу типографии А. Траншеля, где печатался редактировавшийся Достоевским «Гражданин» с «Дневником писателя» в 1873 — 1874 годы. По этим запискам видно, что выпускающим и редактором был сам автор. Кузнецов написал краткие воспоминания о своей работе у Ф. М. Достоевского, которые в 1940 году отдал мне, а я передал их Ор. Цехновицеру. Впоследствии они попали к литературоведу профессору Л. П. Гроссману, а от него— в Государственный архив литературы и искусства.Весьма любопытными фигурами были три брата Успенские. Один из них, Александр Иванович Успенский, был директором Археологического института и является автором двухтомной работы «Императорские дворцы», каждый том толщиной в 6 вершков, с многочисленными снимками, исполненными фотогравюрой. Он же составил «Словарь художников в XVIII веке, писавших в императорских дворцах» и словарь «Царские иконописцы и живописцы XVII века».В ту пору, когда работа Успенского «Императорские дворцы» была еще в рукописи, возник вопрос о ее издании. Средств у Археологического института для издания такого обширного, объемистого труда не было. Что было делать?Помог случай, который мог иметь место только в царской России. Петербургскому часовщику Линдену повезло в коммерческих делах. Он разбогател, захотел стать знатным и получить орден, который давал бы всяческие привилегии. Успенский выхлопотал для него орден, а Линден «пожертвовал» на издание книг 40 тысяч рублей. Брат же Успенского, Василий Иванович, написал и опубликовал мифическую генеалогию Линдена.В. И. Успенский издал очень много памятников древней русской литературы, большую часть— в содружестве с археологом С. Писаревым. Кроме того, они издали знаменитый Коран, экземпляр которого хранился в Публичной библиотеке,— ныне Публичной библиотеке имени М. Е. Салтыкова-Щедрина. Этот Коран весит пуда полтора и представляет собой точную копию оригинала. У меня было два или триэкземпляра этого Корана.Во время войны 1914 года Успенский написал летопись в лицах «О тевтонской брани на Слове- ни». Я издал эту шуточную летопись, написанную в стиле XVI века.Кроме того, я издал альбом «Народные картинки» в подражание лубочным картинкам XVIII века. Текст в альбоме принадлежит Успенскому, а перерисовки— художнику Шаховскому. Мною были выпущены также два альбома «Наши недруги в карикатуре», составленные им же.В. И. Успенский занимался и собирательством, интересуясь книгами по древнерусскому искусству и по истории, а также всевозможными древностями, главным образом церковными.Самым ученым и интересным из братьев Успенских был Михаил Иванович, служивший до революции инспектором учебных заведений. Он основательно знал древнееврейский и халдейский языки. У него была огромная библиотека, состоявшая главным образом из книг по искусству. Михаил Иванович имел большое собрание рукописей и множество икон; почти все иконы он принес в дар Эрмитажу. Из рукописей после Успенского осталось пять певческих книг, неопубликованные ноты на народные песни XVII века, ^представлявшие большой интерес, и сборник неизданных стихотворений Огарева, который Михаил Иванович купил на рынке в Воронеже. Мне этот сборник показался сомнительным, но специалисты признали его подлинным.