Страница 22 из 36
Например: «Сию книгу купил в Ростове на ярмарке. Бежецкий мещанин Иван Ревякин, а заплатил 20 алтын в 1717 году».Дальше идет: «Купеческий сын Михайло Ревякин купил сию книгу в г. Кинешма и дал за нееодну полтину в 1740 г.»Эти записи продолжались до тех пор, пока один из Ревякиных стал городским головой г. Бежецка, и, наконец, один из Ревякиных пишет на книге: «Принадлежит дворянину Матвею Ревякину».Надписи кончались примерно на 1875 году.Дворяне Ревякины книг не покупали!Когда по приглашению разъездного антиквара я пришел в дом дворян Ревякиных, то книги лежали в сарае на полу. Я их купил и привез в Петербург. Этим собранием я привел в умиление историка Н. П. Лихачева, который, веря в наследственную любовь к книгам, приобрел почти всю библиотеку Ревякиных.Лихачев— о нем я уже упоминал раньше— даже генеалогию своего рода связывал с историей библиотеки Лихачевых. На эту тему он написал книгу «Генеалогическая история одной помещичьей библиотеки». В ней Лихачев, приводя записи на книгах, доказывает, что из поколения в поколение Лихачевы покупали, собирали и дарили книги в монастыри и церкви.Усадьба одного из Лихачевых была в Пошехонском уезде. Мне говорили, что там блестящая библиотека, и я решил ее осмотреть. Библиотека занимала две обширные комнаты и была в отличном состоянии. Ею ведала интеллигентная старушка, которая следила за порядком и сохранностью библиотеки.Книги в большинстве были издания 30— 40-х годов XIX столетия. В библиотеке были собраны почти все первые издания Пушкина, Языкова, Жуковского и много других книг. Мне показали зал, который был сплошь обит металлическими гербами рода Лихачевых; в собрании гравюр было много английских в красках.Сам владелец усадьбы жил в Воронеже. Позднее я завел с ним переписку, и он выписывал у меня книги по каталогу.В начале революции библиотека Лихачевых поступила в одно из ярославских хранилищ, не потерпев урона.Одной из лучших и капитальных моих покупок было приобретение библиотеки полковникаБогуславского в Риге.Антиквар Габихт предложил мне поехать с ним в Ригу, поставив при этом условие, чтобы я не мешал ему покупать вещи, а он не будет вмешиваться в мои книжные покупки.И вот мы приехали в Ригу к полковнику Богуславскому.Началось с того, что после общего обзора продающихся вещей Габихт спросил о цене миниатюр.Богуславский ответил, что оценивает их по 25 рублей.— Это дешево, я вам заплачу по 40, даже по 50 рублей,— сказал Габихт.Богуславский был приятно удивлен, и Габихт сразу же расположил его к себе. Потом за гравюры полковник запросил по 40 рублей, а Габихт дал по 60. Так расценивал хитрый антиквар все мелочи. Но когда перешли к крупным вещам, то за два екатерининских кресла, которые Богуславский ценил по 250 рублей за каждое, Габихт предложил по 150. Так, незаметно для себя, полковник скинул на крупных вещах две-три тысячи рублей, не подозревая, что Габихт купил все очень дешево.Потом дошла очередь до меня, и мы с Богуславским приступили к оценке книг. Книги былипревосходные, почти всё— издания XVI века на французском языке. Богуславский сам их собрал и знал им цену. По правде сказать, подобные собрания были действительно редки. Какие-то обстоятельства заставляли Богуславского спешно покинуть Ригу, и только потому он и расставался с книгами. Он даже не успел наклеить на них гербовый, в красках с золотом, экслибрис.За книги я предложил 4500 рублей. Он, правда, уступил их за эту цену, но, видимо, остался недоволен. Это было можно понять по тому, что Габихта позвали к обеду, а меня нет, видимо, считая меня торгашом, хотя я оценил книги очень честно.Когда я привез библиотеку в Петербург, то первым делом наклеил на все книги экслибрисы (Богуславский мне их отдал), и сейчас время от времени книги с экслибрисами Богуславского встречаются в букинистических лавках.Кстати, о Габихте и его проделках. В юности он служил лакеем, а затем поваром у князя Долгорукого. Долгорукий был холост, много путешествовал и брал с собой Габихта. Будучи прекрасным поваром, Габихт приобрел в аристократическом кругу связи и знакомства, которые потом ему очень пригодились.С разрешения князя он сделался «антикваром», то есть доставлял знатным лицам те или иные старинные вещи, а потом открыл магазин на Каменноостровском проспекте.Как-то, будучи в Москве, он купил у букиниста Зверева довольно большой архив А. С. Меншикова— командующего войсками в Крыму до февраля 1855 года. В этом архиве оказались бумаги и более старинные, чуть ли не самого Александра Даниловича Меншикова.Габихт купил весь архив за 500 рублей— в те времена архивные бумаги не ценились, частныхлюбителей было мало. Но Габихт сумел продать архив не то за 20, не то за 30 тысяч рублей. У него был приятель, управляющий графа Орлова-Давыдова. Габихт привез архив к нему, декоративно разложил бумаги и, пользуясь знакомствами, попросил одного из друзей Долгорукого предложить Николаю II при случае взглянуть на архив.Такой случай подоспел. Николай II был на каком-то полковом празднике. Знакомый Габихтадоложил Николаю II об архиве, и тот наложил резолюцию купить его для Морского архива. Была назначена комиссия, которая после сытного, тонкого обеда, устроенного Габихтом, покупку одобрила.Однажды мне привезли из провинции небольшой архив. В нем оказались письма презираемого Пушкиным Фаддея Булгарина к своему приятелю, некоему Ушакову.«Дорогой друг,— писал в одном письме Булгарин,— я приехал благополучно. Вчера был на балу, познакомился с А. С. Пушкиным. Москва его избаловала, он много со мной говорил, я произвел на него прекрасное впечатление, он, кажется, меня полюбил...».Как известно, Пушкин не очень-то полюбил Булгарина!
С провинцией вообще связано для меня немало памятных случаев. Например, в 1909 году я поехал в Вильно. Заходил в несколько книжных лавочек, где торговали преимущественно учебниками. На мой вопрос, нет ли чего старинного, предлагали или какой-нибудь учебник 70-х годов, или затрепанный роман.В одном магазине продавец, желая все же что-нибудь продать, принес из кладовой четыре тома «Угро-русских песен» Головацкого. Я книги купил. В другом магазине повторилась та же история: после предложенного всяческого хлама мне принесли Головацкого. Так в разных местах я купил 5 экземпляров.Наконец, я добрался до одного крупного букиниста, которого встречал в Петербурге. Я с изумлением рассказал ему, что у всех букинистов оказались почему-то книги Головацкого, и он признался, что торговцы брали эти книги у него; кроме того, у него осталось еще около 50 экземпляров. Я их все забрал, потому что в Петербурге они были большой редкостью и за невысокую цену я мог осчастливить моих покупателей.Вспоминая свои покупки в провинции, я не могу не упомянуть о поездке в усадьбу Фирлей- Канарской, к которой меня направил вологодский книжник Мякишев. Это была помещица-старушка, во многом напоминавшая гоголевскую Коробочку. Да и весь разговор с ней очень напоминал беседу Чичикова с Коробочкой.— Так вы покупщик?— спросила она.— Что же вы покупаете? Есть у меня мед и маринады своего изготовления. Могу немного уступить.Когда я сказал ей о цели своего приезда, она сначала усомнилась, кому может быть нужен такой товар, но потом охотно показала мне все, что у нее было.
Я купил у нее рукописное описание Грязовец- кого уезда, очень подробное и обстоятельное— с чертежами, планами и пр.,— и весь семейный архив.