Записки старого книжника

Когда я ехал за женой в Данилов, то проездом на день останавливался в Ярославле и непременно покупал что-нибудь у местных букинистов и антикваров.Однажды я купил на базаре связку рукописей. Это оказались произведения одного крепостного поэта, принадлежавшего помещику Власьеву. Все стихи и поэмы были подписаны: «Натуральный поэт Иван Розов в славной и знатной усадьбе Василево».Усадьба эта, в прошлом действительно об­ширная и богатая, в мое время была уже раз­рушена. Главное здание, построенное по образцу Михайловского дворца, было обнесено с одной стороны высокой стеной, с другой— широкимрвом.Власьев был небогатым помещиком, но в ека­терининское время один из Власьевых оказал двору какую-то услугу, за что и был награжден поместьями и деньгами.Усадьба Василево выделялась среди другихвласьевских имений. В последние годы она при­надлежала некиим Шевичам, которые, как рас­сказывали наши крестьяне, до того обеднели, что занимали хлеб у крестьян. Наконец они уехали в Петербург, где у них были какие-то родствен­ники, оставив усадьбу на попечение небогатого помещика Матвеева. Тот стал приводить имение в порядок и обнаружил необычайное количество разных ценных вещей.Если бы Шевичи внимательно относились к своему имуществу, они могли бы прожить без­бедно: в подвалах оказались бочки старинных вин, запасы всевозможного дерева для дорогой мебели, старинный фарфор, картины и пр.

Часть вещей Матвеев продал, часть вывез, усадьба осталась заброшенной. Оставшиеся вещи понемногу растаскивали арендовавшие землю крестьяне. Через много лет и я купил в этой деревне ценные вещи.Так, я приобрел у матери нашего священника картину Пимена Орлова «Мальчик с обручем». Старуха покрывала этой картиной крынки с мо­локом, а теперь эта картина занимает почетное место в Русском музее. Пимен Орлов, один из лучших учеников Брюллова, умер очень моло­дым, и его вещи чрезвычайно редки.В нашей деревне я купил у крестьянина пол­дюжины золоченых бокалов и очень редкую фар­форовую фигурку «Казанская татарка». О цен­ности этой фигурки я узнал, когда приехал в Пе­тербург. Как-то ко мне зашел А. М. Долгорукий, крупный придворный.— Ну, что привез, Шилов, из деревни?— спро­сил он меня.— Ничего особенного, вот только фигурку императорского завода, да и то битую.— Битых не покупаю.— «Казанская татарка».Долгорукий заинтересовался фигуркой и рас­сказал мне ее историю.Она была сделана по заказу Екатерины II и должна была изображать ее портрет в костюме татарки с Андреевской звездой (Екатерина II по случаю поимки Пугачева записалась в казанские дворяне).Вот какие редкие и интересные вещи удава­лось иногда найти там, где их никак не ожи­даешь!Совершенно случайно я купил у тряпичников архив Потехина, не писателя, а его брата— юриста Павла Антиповича, который в 70-х годах вел ряд политических дел, в том числе дела нечаевцев.

В материалах архива обнаружилось много любопытного. Например, песни, которые распе­вали нечаевцы. Одну из них я частично запомнил:

Все устарелое уничтожим,

Города мы их сожжем

И жизнь новую начнем...

Потехин был юрисконсультом княгини Голицы- ной, владелицы небезызвестного имения Карабиха, впоследствии приобретенного поэтом Н. А. Не­красовым. В архиве Потехина я обнаружил копии переписки о приобретении братьями Некрасовыми этого имения. Среди бумаг имения было курьезное письмо одного крестьянина княгине.«Ваше сиятельство, я, крестьянин вашего села Карабихи, жил в Петербурге много лет, нажил некоторое состояние и на склоне лет по зову моих родственников решил вернуться на родину, где построил хороший дом и, не привыкнув жить без дела, решил открыть постоялый двор, но управ­ляющий вашего сиятельства господин Строганов запретил мне торговать крепкими напитками, а на другом конце села г. Некрасов торгует».Некрасов Федор Алексеевич— брат поэта Ни­колая Алексеевича— был владельцем водочного завода.Сын Ф. А. Некрасова, Константин Федоро­вич, был впоследствии известным издателем. Он издал много описаний ярославских церквей, за­вел в Ярославле отличную типографию, издавал журнал «София». В его же издательстве под ре­дакцией Александра Блока вышло собрание сти­хотворений Аполлона Григорьева и два тома стихотворений Каролины Павловой под редакци­ей Валерия Брюсова.Однажды мой приятель М. М. Сизов предло­жил мне поехать с ним в Боровичский уезд Новгородской губернии, уверяя, что продается биб­лиотека Суворова.Приехав в Боровичи, мы взяли тройку и по­ехали в усадьбу, но не в Кончанское, место ссыл­ки Суворова, а к какому-то помещику Титову. Там действительно оказалась библиотека Суво­рова, только не генералиссимуса, а петербург­ского губернатора, внука знаменитого Суворова.Сизов предложил поехать заодно еще в не­сколько мест, где у него были знакомые. Мы поехали в усадьбу графов Кушелевых. Священ­ник кушелевской церкви показал нам барельеф, вделанный в заднюю стену церкви около могилы Александра Павловича Кушелева, крестника Ека­терины II. Барельеф работы Шубина, подписной, великолепно исполненный, изображал Екатери­ну II. Я попросил священника продать барельеф.Священник согласился продать, тем более что для ремонта церкви ему были очень нужны день­ги, но без разрешения архиерея идти на эту сдел­ку не решался.— Свезу,— говорил он,— ему старинныецарские врата. Надеюсь, он согласится, тем более что врезано не церковное, а портрет царицы.Почти безрезультатно разъезжали мы на тройке еще дня три и уже собрались домой, но Сизов решил заехать еще к одному священнику.Священник не очень охотно, но все же велел поставить самовар. Разговорились, рассказали, что мы собираем старинные вещи.

Священник сообщил нам, что в его церкви ничего нет, а в другом приходе есть древняя церковь. Сизов все же попросил батюшку пока­зать его церковь. Тот согласился, и, пока самовар закипал, мы направились туда. Как только во­шли в церковь, Сизов пошел в алтарь, где была ризница, и начал рыться в ризах. Ожидая его, я поинтересовался книгами на клиросе, многие из них оказались дониконовские; среди книг были и возглашения. Я отложил запрещенные возгла­шения Иоанна Антоновича и Константина Пав­ловича (первый, числящийся царем только номи­нально, был убит при Елизавете, а второй отрек­ся от престола). Сизов вышел из алтаря, захватив три ризы, и спросил: сколько за них заплатить?— Не знаю,— сказал священник.— Я могу вам дать 15 рублей,— предложил Сизов.Священник согласился.Тогда спросил и я, не продаст ли он мне книги.— Да возьмите.Я заплатил 25 рублей, и священник был очень доволен.После чаепития мы поехали в старую церковь соседнего прихода. Там Сизов опять пошел в ал­тарь, а я забрался на колокольню. Церковь была старинная, деревянная, на колокольне висело не­сколько колоколов, на одном значилось: «A

С Сизовым я познакомился в свое время в Данилове, где он занимался скупкой старинных ве­щей в церквах и усадьбах. У нас богатых усадеб не было, а были разорившиеся помещики, гото­вые продать что угодно. Но церкви были старин­ные, и в них часто попадались чудесные старые люстры, жалованные прежде помещиками. Вот на эти люстры Сизов и обратил внимание. Он выписывал от Оловянишникова новые паникади­ла рублей по 60 за штуку и предлагал их попам, добавляя еще 50 рублей деньгами, и попы охотно расставались с изумительными люстрами.Таким образом из Ярославской, Вологодской и смежных губерний Сизов вывез сотни люстр, а они ценились от 200 до 1000 рублей, смотря по роскоши и сохранности.Однажды Сизов купил за 100 рублей икону. Она оказалась в золотом окладе, и он ее продал за 30 тысяч рублей. Купил он раз в одной из церквей царские врата и несколько икон, которые оказались очень старинными. Царские врата он продал через кого-то Николаю II для Федоров­ского собора в Царском Селе, заработав на нихи иконах очень крупно.Я упоминаю об этих случаях для характеристи­ки нравов приобретателей и для характеристики невежества тех, кто являлся хранителем сокровищ.По моему совету Сизов ездил на Украину в имение графов Разумовских. Оттуда он привез из Батуринского дворца и церкви, построенных Разумовским, золоченую мебель, необычайных размеров диваны, подзеркальники и другие вещи, а для меня привез архив графов Разумовских, переписку и другие бумаги.Разумовские, как известно, обладали огром­ными имениями и всевозможными богатства­ми. В начале прошлого столетия последний из Разумовских поселился в Вене, женился на дочери банкира или какого-то очень богатого коммерсан­та, который выдал дочь за него из-за титула.Княгиня Васильчикова, секретарь Разумовс­кого, заверила меня, что Разумовский уплатит мне за архив большие деньги, но Г. К. Лукомс- кий, которому я дал опубликовать из этого архива некоторые письма (напечатаны в «Старых годах»), не порекомендовал мне везти архив за границу, и я продал его в Публичную библио­теку.Я глубоко удовлетворен тем, что интересный архив остался в России.Из поездок в провинцию мне вспоминается поездка в Калязинский уезд Тверской губернии. Есть недалеко от Кашина г: Калязин, совсем за­худалый в ту пору, а вблизи от него находилась небольшая запущенная усадьба Ушаковых.Барский дом, построенный в начале XIX века, стоял на берегу Волги, в этом плёсе не очень широкой. У одного из владельцев усадьбы, Н. В. Ушакова, было две дочери, которым Пуш­кин посвятил стихотворения, а за одной серьезно ухаживал.Библиотека сохранилась с пушкинских вре­мен, но книги были мало примечательны. Я ку­пил лишь несколько первых изданий Пушкина и подорожную цесаревича Константина Павло­вича.В Бежецке по предложению одного из провин­циальных антикваров я приобрел библиотеку до­вольно интересную не столько по содержанию, сколько по записям, которые были на книгах, особенно старинных.Надписи начинались с петровского времени и продолжались до 60-х годов XIX столетия.