Страница 91 из 106
- Напишите письмо в Рим…
- Это долго!
- Попросите отсрочки…
- У самого легата?- Усмехнулся.
- Займите…
- Представь, никто не занимает!- Развёл руками.
- Я не знаю!- закричала она ему в лицо.
Марций усмехнулся:
- Я тоже… не знаю.
Они долго молчали. Ацилия не двигалась, а Марций метался по атриуму палатки туда-сюда. Ацилия прошептала:
- Не продавайте меня Лелию… Пожалуйста…
- Тогда иди на улицу,- он указал ей рукой на выход,- и заработай эти деньги сама! Если так не хочешь к Лелию! У тебя есть два дня! Знаешь, скольких тебе придётся пропустить через себя, чтобы набрать эту сумму?
- Вы сошли с ума…- прошептала пересохшими стянутыми губами, глядя во все глаза. Марций хрипло вздохнул и сел, запуская пальцы в волосы, упёрся локтями в колени, застонал от бессилия и внутренней боли.- Мы все… все сошли с ума…
Ацилия поднялась, поджимая губы:
- Дайте мне нож…
- Возьми на столе…- даже головы не поднял.
Ацилия нашла нож и ушла на улицу. К обеду она вернулась, прямая и уставшая, бросила на стол нож и мешочек с деньгами под изумлённым взглядом Марция.
- Ровно сто пятьдесят, можете пересчитать…- тяжело прикрыла чёрные глаза, дрожа ресницами, пошла к себе. Марций повернул голову, провожая её взглядом, на деньги глянул мельком.
Ацилия легла на постель, отворачиваясь к стене, обнимая себя.
- Где ты взяла деньги?- раздалось из атриума. Отвечать не хотелось, но ведь всё равно не отстанет:
- Какая разница? Вы получили их, не всё ли теперь равно?
- Зачем ты брала нож? Может, ты убила кого?
- Никого я не убивала…
- Откуда деньги?- Марций стоял уже, отдёрнув штору, глядел на неё сверху, беззащитную, убитую происходящим. Ацилия оторвала голову от подушки и полуобернулась на вопрос:
- Я продала свои серьги, те, что подарил отец на шестнадцать лет, а нож мне был нужен, чтобы отпороть подшивку, я зашила их в тунику…
- Ты продала драгоценности всего за сто пятьдесят сестерциев?- ужаснулся он, внутренне удивляясь её поступку.
- Вам нужны были деньги – вот и получите их, и какая разница…- Она не договорила и отвернулась.
Марций ещё что-то сокрушался в атриуме по этому поводу, но Ацилия уже не слушала.
«Дура! Какая же я дура! И я посмела подумать, что люблю тебя?.. Да ты же предал мои чувства… Ты убил меня, разбил мне сердце…
Я ненавижу тебя!
Будь ты проклят!
Я уйду в Рим, уйду к Гаю… Он примет меня… Уйду из этого проклятого места!»
Она заснула и спала до следующего утра, во сне ей снились почему-то игральные кости, которые падали, падали откуда-то сверху и катились, катились по земле… Проснувшись, она не помнила этого сна, а в уголках её губ после пережитого дня появилась незнакомая сухая твёрдость.