Страница 313 из 335
Огонь потух, нет даже куцей струйки дыма, а на самом краю, закинув ногу на ногу, сидит некто. У него тело охотницы, улыбка охотницы, даже леопарда за ухом оно чешет так же, как Диана, но это не она. Я знаю, вижу. Вокруг него клубятся тени, дрожат, тянутся, извиваются и переплетаются, ластятся, как котята. К нему тянется и моя тень, и тень Илии, и Сибиллы, тени деревьев и даже камней. И выражение его лица спокойно-насмешливое, слегка ироничное, любопытное. А в глазах переливается тьма и стелется свет.
— Заставил же ты нас поволноваться, мальчик, — оно перевело свой взгляд на меня, и его голос разнесся над двором.
— Проклятая богиня, — зашептался кто-то рядом.
— Мы уж думали, ты ее не отпустишь. Но теперь все так, как и должно быть, пророчество почти исполнено. Осталась последняя деталь.
— Проклятая, — снова чей-то сдавленный писк.
— Пора вернуть наших детей, — оно плавно поднялось, скорее даже перетекло, и резким движением подняло руки над головой. — Созданий Света и Тьмы. Единство из Двойственности!
Воздух замер, застыл, зависли в небе мои молнии, остановился ветер и трепещущие на нем листья. Дрогнул Мирот, и начали появляться они.
Они выходили из теней. Из моей собственной, из теней фей, из теней, отбрасываемых шпилями замка, из теней кипарисов и буков, просачивались, выскальзывали и твердо ступали на землю. Такие разные: дети, мужчины, старики и женщины. Они хранили молчание, оглядывались с горящими глазами и улыбались. Так искренне, так радостно, так заразительно. А мне хотелось корчиться от боли, выть от ярости, рвать на части.
— Она погибла ради этого? — полустоном сорвался вопрос.
— Она погибла потому, что такова ее судьба, — бесцветным голосом ответила мне богиня.
Вокруг нее собирались вернувшиеся теневые, склонив головы, все так же молча. Стражи поспешно открывали ворота, теневые стояли и там. Как же их было много! Больше тысячи. Феи, Елена, волки и Рик, оглушенные, ошарашенные, отступали все дальше, лишь Илия и Дакар все еще стояли рядом со мной. А существа все продолжали выходить из теней, и, казалось, этому потоку не будет конца. Но вот из тени ракиты на землю спрыгнул мальчик, и богиня опустила руки.
— Теперь ты, — она развернулась к леопарду. — Ты огорчил нас, решив последовать за Обсидианой, но все поправимо. Тебе пора вспомнить и вернуть истинный облик.
Кот встал, как по команде, и проклятая подняла его в воздух, коснувшись в поцелуе лба. Леопард стал плотнее, цвета вернулись в его глаза и шерсть, он словно поглотил все краски мира, создав из многоцветия монохром — черный, насыщенный, глубокий, как сама ночь, как сама тьма. А затем во все стороны веером брызнуло мраком, и на ногах остался стоять мужчина. Высокий, гордый, одетый в черное, с обсидиановой короной в волосах. Тут же все теневые выдохнули, как единый организм, и снова склонили головы.
— Твоя суть?
— Леопард, как напоминание, — Стэр преклонил колено и поцеловал тонкие пальцы.
— Да будет так. Мы можем вернуть...
— Не надо, — быстро ответил леопард, поднимаясь. — Спасибо, но не надо. Мы будем строить свою жизнь заново. Так ведь?
— Да, — многотысячный ответ слился в единый звук, почти вынуждая зажать уши.
— Мы так и думали, — женщина улыбнулась нежной, ласковой улыбкой.
— Проклятая, — вот это уже была Илия.
Богиня пристально посмотрела на королеву, заставив отступить на шаг, и рассмеялась:
— Запомни, фея, проклятых богов не бывает. Вы лишь дали нам новые имена…
Физалийка побледнела.
— …а нам было настолько любопытно, что мы решили их принять, хотя вполне могли и уничтожить за подобную дерзость, — и, не меняя лишенного эмоций тона: — Ты будешь наказана.
Илия отступила вглубь, развернулась, ища пути бегства, но со всех сторон ее обступили теневые. Глупая. От богов нельзя сбежать.
— Твои дочь и внучка тоже. Ваши жизни и смерти не в нашей власти, но кое-что мы можем.
После этих слов феи вскрикнули, упали куда-то вниз, под ноги толпы. Два вдоха прошло, а потом толпа расступилась. Прямо передо мной в пыли сидела Илия, а рядом с ней лежали некогда прекрасные, а теперь блеклые крылья. Она пустым взглядом смотрела на них, дрожащими руками обнимая себя за плечи. Снова захотелось убивать.
— Интересно, насколько великодушны твои подданные? Примут ли они бескрылую, словно полукровка, королеву?
— Верни, верни, верни, — шептала Илия.
Богиня отвернулась.
— Дакар, — прогремел ее голос, отчего ректор дернулся, — ты тоже будешь наказан за то, что не поверил, за то, что усомнился.