Страница 312 из 335
— У нас тоже есть традиции!
— Мы ее семья!
— Вы ей никто! А вот мы действительно семья.
— А чего хотела Диана? — все как по команде обернулись на мой голос.
Сибилла озадаченно хмурила тонкие брови, королева закусила кончик ногтя, а Дакар словно боялся поднять взгляд.
— Мы никогда не разговаривали с ней… — виновато начал мужчина. — Я не знаю.
— А вы, ваше величество?
— Что за глупости? Конечно... — но королева оборвала себя на полуслове, стоило ей наткнуться на мой взгляд.
— Сгореть, — послышалось хриплое.
Я обернулся. Сзади нас стоял Стэр. Точнее то, что от него осталось — черное пятно, в котором лишь едва угадывалось некогда сильное, большое тело леопарда.
— Сгореть? — я опустился рядом с котом на колени.
— Хотела сгореть. Чтобы без гробницы. Каменный склеп — ловушка для воспоминаний. Каменный склеп — одиночество, — тал не отрываясь смотрел мне в глаза, едва подрагивая.
— А пепел?
— Волкам.
— Собирайте погребальный костер, — бросил я через плечо.
Остаток ночи я провел у охотницы. Всматриваясь в любимые черты, непослушными руками перебирая волосы, целуя бесчувственные губы. Удивительно, но ее сердце еще билось, будто она давала мне время, будто понимала...
Я не хотел запоминать ее такой, но не мог отвести взгляда, не мог заставить себя уйти. Тонкие пальчики, острые скулы, хищный излом губ. Каждая черточка, каждая родинка врезалась в память, как ножом по коре дерева, как шрамы на коже. Навсегда. Моя девочка. Мой ветер под крыльями. Моя жизнь. Я понимал, что больше не поднимусь в небо. Знал, что больше ничего не почувствую. Осознавал, что больше не увижу цветов. Девочка моя... Жизнь моя. Душа моя!
За оборот до рассвета меня выгнали из ее комнаты служанки и Дакар. Охотница уже практически не дышала. Один удар за пять лучей. Я вышел на улицу к костру. Очень долго смотрел на сложенные аккуратными рядами бревна, на украшенный цветами саван. Охотница не любила цветы. Ей всегда ближе был огонь. Взмах рукой, и узор на полотне меняется, превращаясь в слезы дня. Вот так правильно. Так бы она хотела. Я успокоил небеса настолько, насколько мог сейчас это сделать. Дождь кончился, но гром и молнии остались. Мне не удавалось полностью взять под контроль собственного демона.
Через какое-то время ко мне вышел леопард. Сел у ног и поднял морду к небу, что-то высматривая в свинцово-сером воске.
— Ты уйдешь с ней?
— Да.
— Ей бы это не понравилось, — я почему-то боялся произнести заветное имя.
— Она забыла спросить… что понравилось бы мне, — спокойно, уверенно ответил кот, с видимым трудом сложив слова в целое предложение.
— Как хочешь.
Вокруг нас начали собираться физалийцы. Целая толпа. Рядом встали Елена и Рик. Напротив — феи, Каришат, и даже Кэссиди появилась. Чуть сбоку — волки и Арон. Никогда не видел у Елены такого лица. По ее щеке скатилась кровавая слеза. Вампирша быстро смахнула ее рукой и плотнее сжала челюсти.
Я забрал маленькую охотницу из рук стража и пошел к помосту. Еще чуть-чуть. Хотя бы два вдоха рядом с ней.
В черно-фиолетовом костюме, со своим оружием, забранными в косу волосами, непокорной седой прядкой и ехидной улыбкой... Чувство такое, будто она сейчас вздрогнет, сделает жадный вдох и сорвется с места.
Последний раз провести по волосам, надеть на руку браслет, поцеловать губы. Стэр лег рядом, устроив голову на животе девчонки, и закрыл глаза. Я провел рукой вдоль его позвоночника, лишь слегка задевая черный туман, почувствовал вдох тала.
— Пора, принц, — подал голос Дакар.
Последний поцелуй, моя маленькая охотница, последнее прикосновение, последний взгляд.
— Прости, прости, прости меня, девочка моя, — горячий шепот в волосы. — Прости, что не уберег, прости, что не сдержал обещание, прости, что не послушался. Люблю тебя.
— Ваше высочество, — голос Илии.
— Береги ее на той стороне, — шепнул я леопарду. — Береги, пока я не приду.
— Ширан, — это уже Седрик.
Я наконец-то спустился. Дакар вскинул руки, снимая заклинание, шестеро стражников по краям постамента запустили огненные шары. Сухие бревна вспыхнули мгновенно; вскрикнув, упала на колени Елена; Дакар склонился в поклоне, его тени потянулись к пламени, к Ди. Рик, волки и Каришат склонили головы. А я смотрел, смотрел, смотрел, как занимается белая материя, как чернеют нарисованные слезы дня, как Обсидиана делает последний вдох, и пелена застилает мне глаза, вязкое марево. Невероятная, чудовищная боль пронзает тело, рвет душу. И дыра в груди, и нервы, намотанные на кулак, и вены, завязанные узлом. А в небе, в самой гуще черных облаков, рядом с моими молниями, мерцает зелено-золотое Ледяное Пламя, такое же, как и ее глаза. И я плотнее стискиваю челюсти, сжимаю кулаки так, что из проткнутых когтями ладоней потоком льется кровь. И кажется, что этой агонии не будет конца. Но меня подбрасывает в воздух, опрокидывает на землю, выбивает из груди оставшийся воздух. В голове звенит, и двоится в глазах, а вокруг все тонет в серо-черном тумане и тишине. Не слышно даже треска огня.