Страница 311 из 335
— Ты...
— Убирайся, уходи, или я вырву тебе позвоночник, достану сердце и превращу останки в пепел!
— По...
— Иди. На. Хер!
Сдержаться не вышло. Плетение сорвалось с пальцев будто живое, и целый сноп молний полетел в Дакара. Через вдох я не мог даже рта открыть. Чудовищная, колоссальная сила придавила меня к кровати, сковала руки, связала. Даже рычать не получалось. Ректор повесил на комнату завесу. А я бился в невидимых силках.
— Послушай меня, крысеныш, — он склонился надо мной настолько близко, что я видел каждую мелкую морщинку, каждую воспаленную жилку в глазах, каждую трещинку в уголках губ. — Мне плевать, кто ты, плевать, кто стоит за тобой, плевать на твои чувства, плевать, переживешь ты это или нет. Единственная, до кого мне есть дело — это Обсидиана. Сейчас благодаря тебе она переживает самый страшный кошмар любого охотника. Сейчас она на грани. Потому что ты, ублюдок, держишь ее тело, потому что ты решил поиграть в страдания и муки. Потому что ты настолько труслив, что боишься открыть глаза. Она мертва!
Внутри все корчилось и горело, извивалось, билось в судорогах от боли, но я по-прежнему не мог даже пошевелиться, хотя заклинание и начало трещать, слабеть.
— Она отдала свою душу, каждую частичку: Дневную, Сумеречную, Ночную и Утреннюю. И ты, мудак, не даешь ей сделать последний шаг, держишь ее на грани. Отпусти ее, отпусти или я заставлю тебя это сделать! — теневой отодвинулся, за ним ушли его тени. Оставляя мне бессилие и ярость. Невероятную, первобытную ярость.
— Почему ты сдаешься? — прохрипел я. — Может...
— Нет! — проорал мужчина. — Нет способа. Ее нельзя вернуть. В Сид не осталось ни одной тени, ни одной частички души. Это просто тело, мешок с костями. А она сейчас тысячу раз умирает и воскресает на той стороне, — ректор снова приблизился и схватил мои руки.
Меня оглушило. Это прикосновение и этот взгляд. Будто потерявший вдруг весь свой талант художник, разочаровавшись, стер все мои чувства и мысли, как набросок, оставив взамен пустоту.
Словно со стороны я видел, как Дакар разжимает мои сведенные судорогой пальцы, заставляет подняться на ноги, передает Ди непонятно когда появившемуся в дверях Седрику.
— Я заберу ее в СВАМ, — бросает мне в спину ректор глухим, надломленным голосом.
— Если такова ее воля, — хриплю в ответ.
Рик отвел меня в другую комнату, даже заставил что-то проглотить, снова о чем-то спрашивал. Не помню. Не хочу его слышать. За окнами продолжает бушевать буря, вытягивая из меня силы. Мне кажется, что еще чуть-чуть, и с последней каплей магии я растворюсь в дожде. Растаю вместе с ним под лучами утреннего солнца, уйду за Обсидианой. Это было бы правильно. Это было бы хорошо.
Так странно... ничего не чувствовать, не ощущать для того, кто весь мир воспринимал через эмоции. Я даже видеть толком не мог. Перед глазами словно полог прозрачный опустили, и все расплывалось. Да и для чего мне теперь видеть? Не хочу смотреть на пыльный, затхлый мир с его чудовищами и монстрами. Не могу. Без нее не могу.
Не знаю, спал я в ту ночь или так и продолжал пялиться в окно. Но что-то мешало мне и дальше так сидеть. Слуха едва-едва касались надоедливые звуки, чей-то голос, на грани сознания, на грани восприятия. Да пошли они все!
— Ран, — кто-то звал меня.
Не хочу.
— Ран... должен... грызутся... равно?
Да плевать мне, пусть хоть поубивают друг друга.
— Ран ...нельзя. Диана…
Ее имя заставило меня подскочить в кресле, я взревел раненым зверем и наконец осмысленно посмотрел в сторону говорившего. Ну конечно, кто же еще?
— Что случилось? — слова острым вороньим карканьем царапали уши.
— Они спорят с двух оборотов, — Рик твердо смотрел в глаза. — Решают, где хоронить Сид.
— Дакар же сказал: он отвезет охотницу в СВАМ.
Какой глупый, ненужный спор.
— Илия с ним не согласна. Они готовы выцарапать друг другу глаза.
— А я здесь при чем?
— Да приди ты в себя!
Боль обожгла скулу. Как будто голову засунули в бочку с ледяной водой. Я поднялся. Да. Седрик прав.
— Веди.
Друг облегченно выдохнул и направился на выход.
Феи шарахались от меня по углам, как от проклятого. Забавно. Я ведь действительно теперь проклят. Самим собой, во всех возможных мирах.
Из-за двери в кабинет Илии доносились сдавленные крики. Шипение королевы, угрозы Сибиллы и твердый голос доведенного практически до предела Дакара.
— Да что вы себе позволяете? Она моя дочь. Она должна остаться здесь!
— Она охотник, а о том, что она ваша дочь, вы до некоторых пор предпочитали не вспоминать!