Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 310 из 335

— Бери ее, — прорычал леопард, выпрыгивая из круга капища.

Елена кинулась навстречу, как только увидела наши очертания.

— Что...

— Уходим, — оборвал я вампиршу на полуслове. — Еще вдох, и проклятые боги нас уже не отпустят.

Я понятия не имею, откуда пришло ко мне это знание: просто знал и все. Клянусь духами грома, если бы была возможность, я бы побежал прочь. Но рисковать не мог.

Не помня себя, как в тумане, мы добрались до дерева. Дышать стало легче, с громким хлопком за спиной развернулись крылья. Елена согнулась пополам, жадно глотая воздух и жмурясь то ли от боли, то ли от удовольствия.

— Святая кровь, — еле прошептала девушка.

— Ты сможешь открыть здесь портал к феям?

Сердцебиение Дианы стало еще слабее.

— Да, — вампирша уверенно кивнула, выпрямляясь. — Мне кажется, что сейчас я могу все.

Она начертила в воздухе плетение и вскинула руки. А дальше… Дальше начался бардак.

Бестолковые феи и демоны суетились вокруг нас. Они кричали, размахивали руками, о чем-то спорили, перебивая друг друга и ничего не делая, просто создавая шум. Они мельтешили перед глазами блеклыми пятнами, лишь изредка добиваясь от меня односложных ответов. Что-то требовала Сибилла, о чем-то тихо спрашивала Елена, как-то просяще звучали интонации Рика. Я не слушал.

Я так и не выпустил Обсидиану из рук. Два дня. Два страшных, выматывающих дня я держал ее в объятиях, делясь энергией, пытаясь достучаться. Дэмиан, Рик, Елена, даже Илия перерывали архивы, стараясь найти хоть что-то, хоть какую-то возможность привести Сид в чувство. Вся комната была уставлена накопителями и свечами, рядом всегда находился лекарь, впрочем, он был так же бесполезен, как и остальные. Мне не нужно много: лишь бы открыла глаза, лишь бы едва сжала пальцами мои руки, лишь бы ушла эта восковая бледность с лица. Я проклинал, ругал, клялся, просил и умолял. Всех. Ее, богов проклятых и настоящих, духов грома и сам Мирот. Но она так и оставалась без чувств, сломанной куклой лежать в моих руках. На теле охотницы не было ни одной раны, кроме содранных ногтей, ни одного синяка, ни одной царапины. Не было ни проклятия, ни наговора, ни дохленького плетения, а моя сила продолжала уходить словно сквозь нее, способная лишь поддерживать сердцебиение, лишь заставлять ее дышать. Сухими волнами меня накрывала паника, запахом горячей земли окутывал страх. Я гнал эти чувства как мог. Старался не думать, что-то шепча ей в волосы, целуя застывшие руки.

Стэр больше не проронил ни слова, лежал рядом и отчаянно всматривался в черты маленькой охотницы. У него не осталось сил, неразорванная нить контракта тянула из леопарда жизнь. Он таял, растворялся на моих глазах. К концу второго дня превратился практически в размытое пятно. Прежде яркие и зеленые, его глаза как будто покрылись инеем изнутри. И от этого становилось еще страшнее, от этого воняло безысходностью, безнадежностью, обреченностью.

За окном воспаленным комком догорало солнце, я прикрыл глаза: слишком яркие у него лучи, слишком много света. А может, я просто устал. До слуха донесся звук вынимаемого из ножен оружия, а затем сдавленные стоны. Я напрягся, сильнее прижав к себе Обсидиану. Принюхался. Пахло лесом, хвоей и свежей водой. Меньше чем через полвдоха дверь сорвало с петель, и в комнате показался ректор СВАМа. Мальчишка-страж висел перед ним в воздухе, дрыгая ногами, словно исполняя несуществующий танец, и хватаясь руками за горло.

— Видишь, как все просто? — прошипел Дакар в лицо пареньку, а затем швырнул его в коридор.

Глухой звук удара и снова тишина. Ректор остановился, не доходя двух шагов до кровати, оглядел комнату, свечи, леопарда и впился глазами в охотницу. Он молчал долго. Слишком долго, чтобы это можно было считать хорошим знаком, подстегивая меня, усиливая страх. А потом потянулся к ней. Я отбросил его руку, как ядовитую змею. Не позволю. Он не прикоснется к ней! Все во мне протестовало.

— Успокойся, мальчик, — тихо, очень тихо проговорил ректор, — я просто посмотрю.

— Нет! — рычание сорвалось с губ, я с трудом узнал в нем собственный голос.

— Так надо, — не меняя тона, так же спокойно, подозрительно спокойно.

Показательно медленно он дотронулся до руки Ди, на вдох закрывая глаза, а когда открыл, мешком осел на пол, уткнувшись лбом в поднятые колени. Да как он смеет?! Как может?! Гребаный урод! Я разорву его, уничтожу!

— Пошел вон! — прорычал я, а в землю где-то за окном ударило сразу несколько молний.

Дакар не двигался, не издал ни звука, продолжая сидеть, сжимать пальцами дорожный плащ. Я сверлил взглядом склоненную макушку, а на улице продолжали сверкать молнии, от грохота грома дребезжали стекла, небо налилось фиолетово-черными кружевами облаков. У меня дрожали руки, сердце рвалось из груди, и удивительно пусто было в голове. Впервые за эти дни.

— Ты должен ее отпустить, — через какое-то время услышал я.

Дакар поднял голову, поймал мой взгляд. Бледный, с впалыми щеками, отросшей щетиной и воспаленными глазами.