Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 285 из 335

— И тогда началась травля.

— И тогда началась травля, — эхом откликнулась Люга. — Но Тариш не уничтожен или, точнее, не совсем уничтожен, он на грани.

— Ты же…

— Смотри, — Люга махнула рукой, не дав договорить, и серое ничто дрогнуло, а передо мной предстал Город Несущий Смерть, площадь и коленопреклоненные фигуры, вооруженные стражники и лужи крови. Я вздрогнула. Там была бойня. Резня.

Уроды!

По щекам текли слезы — практически забытое ощущение. Моя Основная вернула мне возможность плакать.

Мир дрожал, корчился, стонал. Но никто ничего не слышал и не замечал, они с остервенением продолжали убивать.

Я не могу больше смотреть, не хочу…

 Я закричала, и в тот же миг Мирот замер, на три вдоха его окутала пронзительно-чернильная тьма, а затем вспыхнуло солнце, и на том месте, где еще недавно стояли последние теневые, там, где были кровавые лужи, вспучилась земля, дрогнула каменная брусчатка. С треском наружу вырвались цветы дня и, задевая своими лепестками и стеблями ошалевших стражников, уничтожили всех до одного.

— Их забрали боги.

— Их забрали боги, — снова эхом отозвалась Люга.

Дрожащими руками я вытерла щеки.

— А город?

— Его отправили за грань, испугавшись силы цветов огня.

Какое-то время я молчала, стараясь совладать с мыслями, осознать то, чему стала свидетелем. И Люга молчала. Она не торопила меня, ничего не говорила, только смотрела и ждала.

— То, что ты мне рассказала, связано с моей охотой? — удалось наконец выдавить вопрос.

— Я не знаю, — тень колыхнулась, словно от ветра. — Но ты должна была увидеть это в любом случае.

— Все это время ты была здесь?

— Нет, ты заперла меня в себе, но доступ к памяти крови у меня все же был. Не спрашивай: не знаю, как это работает. Но я видела многое.

— Остальные Основные тоже могут находиться в Междумирье? Они тоже видели это?

— Я не встречала других. Может, потому что наша стихия еще слишком слаба, может по другим причинам. Почему ты спрашиваешь?

— Охотникам известна только та версия событий, которую я рассказала.

— Тогда нам нужно открыть им правду.

— Есть что-то еще, что мне надо знать?

— Наверное, больше ничего. Хотя... Ты знаешь, почему все теневые полукровки?

— Нет. Никто не знает.

— Какие вы глупые, — Люга чуть слышно рассмеялась. — Скажи мне, что такое тень?

— Грань между светом и тьмой. Единство, порожденное двойственностью.

— Верно, а что такое полукровка по своей сути?

— Наверное, то же самое, — осторожно ответила.

— Верно, — Люга снова рассмеялась. — Боги дали силу именно полукровкам потому, что им не впервой объединять в себе две разные стихии, не впервой жить посередине, они уже единство, порожденное двойственностью. Боги были уверены, что именно полукровки смогут вместить новую стихию, выдержать и услышать силу.

— Так просто? — прошептала я, а тень рассмеялась громче.

— Да.

— Скажи, почему мне так сложно контролировать Дневную?

—Тебе не ее сложно контролировать, а свою ярость. Каждая из нас по сути всего лишь отражение, грань тебя. Дневная — ярость и злость. Ночная — коварство и хитрость. Утренняя — стратегия и ум, Сумеречная — уверенность, стремление и любопытство.

— А ты?

— А я, — она склонила голову, — все остальное. Так что для того, чтобы лучше контролировать Дневную, учись лучше контролировать злость. Гаси ее вовремя.

— И так у всех?

— Конечно, только каждая тень отвечает за что-то свое, у всех по-разному.

Нечто невесомое прикоснулось к моему лицу. Я дернулась.

Тут ведь нет ничего. Показалось?

— Почему мне так тяжело будить тени не в их время?

— Потому что ты заперла меня. А еще потому, что ты не умеешь делать это правильно.

— Научи.

И снова прикосновение, словно ветер.

Даже здесь мой разум играет со мной.

— Утреннюю и Сумеречную буди при неярком свете и в тишине: зажги пересмешника и поставь завесу, например. Дневная проснется от яркого света и шума, а Ночная легче пробудится в темноте и тишине. Но уставать ты будешь почти так же.

Я кивнула: