Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 267 из 335

— И что она собирается делать? — скажи мне то, что я хочу услышать.

— Уже делает. И боюсь, что я несколько помешал ее планам.

Моей реакцией снова стал скептический взгляд.

— Даже те мизерные пошлины, которые наложили на нас демоны, с некоторых пор для Физалии неподъемны. И если раньше контрабанда составляла всего пятнадцать процентов от общих поставок, то теперь Илия хочет, чтобы чуть ли не вся продукция шла в обход официальных путей.

— Данте и его клан. Если в караван входит меньше десяти повозок, его не досматривают.

— Умное животное.

Еще по голове меня погладь, мудак.

— Илия хочет спихнуть кочевнику Кэссиди в качестве гарантии выполнения их маленького договора.

— Тоже мне гарантия, — я фыркнула и тут же поморщилась от боли. — Лучше бы она ему процент от продаж пообещала.

— Нужен ему этот процент как нечисти первый луч утреннего солнца. Они отнюдь не голодают, и их положение лучше, чем думают многие. У Данте проблема несколько иного характера. Он бастард, ублюдок, место главы клана занял по чистой случайности, и его гордыня не может с этим смириться. Данте нужно имя, которое он передал бы своим детям, а связь с королевской семьей — это подарок небес. Конечно же, королева не хочет отдавать за него кого-то из своих любимиц, а Кэссиди — больная овца, ее не жалко продать грязному кочевнику.

— Я думала, Илия хочет отдать Кэс за принца.

Станис громко расхохотался.

— Нет, за принца она хочет отдать тебя.

 В который раз за эти пятнадцать лучей моя челюсть поехала вниз.

— Он демон, он не фея, — продолжал физалиец, — ему плевать, что ты полукровка, а Данте — нет. Кочевник хоть и ублюдок, но все-таки чистокровный, он знает разницу, и ему нужны сильные наследники.

— А мое мнение не учитывается?

— Ты все еще так наивна?

Станис говорил и явно наслаждался. Его взгляд перебегал с меня на каменные стены и цепи, руки мелко дрожали, в уголках губ выступила слюна. Интересно, как давно он болен? И почему никто раньше не заметил этого?

— Нет, больше нет. Но с чего королева взяла, что демон пойдет на этот брак? И еще: неужели она думает, врайты не заметят подозрительно резкого сокращения поставок?

— О, я думаю, заметят, именно поэтому валю, а брак... Хм, сначала мне мало верилось в удачный исход этой затеи, но принц меня удивил: врайт в тебе явно заинтересован.

— Веселый расклад, — пробормотала скорее для себя. — А трупы?

— Ты все верно тогда сказала. Илия не имеет к убийствам ни малейшего отношения. Раб — ее, конечно, рук дело, как и баронет, но это политика. Все прочее королеву мало волнует.

— И все-таки мне не дает покоя один вопрос: что ты такого натворил, что впал в немилость?

— Имел неосторожность усомниться в блистательности плана величества, пару раз слишком смело высказался по поводу проводимой политики, ну и так, по мелочи, — меланхолично пожал мужик плечами.

— И почему же ты считаешь, что расстроил ее планы? — я выгнула бровь. — Собираешься меня убить?

— Убийство — это так скучно, — фей нарочито растягивал слова, давая мне возможность проникнуться торжественностью момента. — Поверь, после того, что я с тобой сделаю, ты будешь рада наложить на себя руки.

— Что-то пока у тебя не очень получается.

— Растягиваю удовольствие, — бывший посол расхохотался, а я снова заметила этот блеск во взгляде. Так смотрит собака, больная бешенством: глаза словно стеклянные, а на самом дне медленно разворачивает свои кольца безумие. Такой когда-то был и у меня. Я в заднице.

— Еще вопрос. Кто тот идиот, что вернул тебе язык, и тот смельчак, что напал на меня?

— Какая тебе разница?

— После тебя займусь ими.

Станис снова рассмеялся и направился к двери. Как только он вышел и натяжение цепи ослабло настолько, что ее вполне хватало для того, чтобы мне подняться и даже походить. От долгого сидения меня пару раз качнуло, но я все-таки заставила себя пройтись вдоль стен. Мне так лучше думается. Задавив на корню злость и желание закопать Станиса, я постаралась сосредоточиться на том, как снять с себя ошейник. Хоть он и не представлял собой угрозы — магии в нем не было — но долго с ним мне не продержаться. Прутья клетки уже прогнулись, впервые на моей памяти, а выпускать из нее то, что там сидит, было страшно.

Я осознала, что творю, только когда почувствовала что-то липкое на груди, и с изумлением уставилась на свои окровавленные пальцы.

Молодец, девочка, почему бы сразу не оторвать себе голову и не облегчить некоторым феям жизнь? А ну взяла себя в руки!

Я опустилась на пол и закрыла глаза. Дыши. Медленно. Возвращай контроль.