Страница 265 из 335
— Что? Ты...
— Да! Я всегда восхищался Сибиллой, готов был на все. Я так долго добивался ее внимания, но стоило мне приблизиться, как объявился этот человечишка и все испортил! Как я был зол тогда, как страдал! Я хотел целовать ее руки, одевать в шелка и жемчуг, хотел дышать с ней одним воздухом, а вместо того мне пришлось наблюдать, как она гробит свою жизнь! — придурок снова ударил меня, из носа брызнула кровь. Тварь. А затем отошел и начал расхаживать передо мной, словно маятник оборотомера.
— Так что же ты ее не остановил?
— Ты думаешь, я не пытался? Но Сибилла не слышала, не хотела слышать! Чего только я не пробовал, но ничего не получалось, а потом графиня уехала. И я считал ее навсегда потерянной.
— Но вернулась же…
— И что? Сибилла отдалась человеку, родила от него, она предала нас, свой род!
— Что? Кишка тонка была пойти против большинства? Ты жалок! Знаешь, почему она выбрала моего отца? Не за медовые речи, не за обжигающий взгляд. Она выбрала его за то, что Линар мер Анияр был мужчиной, настоящим, сильным, а ты... Ты пресмыкающееся, бесхребетная мразь, ты даже мизинца его не стоишь! — я видела, как глаза бывшего посла наливаются яростью, он рванулся ко мне, но я пнула сволочь ногой в живот. Станис покачнулся, согнулся, волосы упали на лоб, а в следующий миг уже я корчилась от боли на полу.
Он бил методично, сильно. По лицу, спине, животу, пинал, как дети иногда бездумно пинают игрушку, что-то невнятно бормоча.
— А потом появилась ты, — пропыхтел физалиец сквозь стиснутые зубы.
Я с трудом могла уловить суть того, что он говорит.
— И Илия приняла тебя! Поселила во дворце, одевала и учила! Ты! Ты должна была гнуть спину вместе с другими рабами, сдохнуть на плантациях своей же матери! И все никак не хотела подчиниться!
— Пошел на хрен! — прохрипела, с трудом разлепив губы.
Урод снова рванулся вперед, еще один удар, и я потеряла сознание.
Пришла в себя я от потока ледяной воды. Станис вернулся, в руках засранец держал ведро.
Откашливаясь и отплевываясь, я с трудом приподнялась на дрожащих руках. Скотина, он знает, как бить, чтобы причинить максимум боли.
— Соскучился? — прошипела, сдерживая стон.
— Мы не договорили, — усмехнулся мужик, делая шаг в моем направлении.
— Избавь меня от своих душевных мук, — я села, прислонившись спиной к каменной стене. — Они нелепые, они пошлые, и от каждого твоего слова меня клонит в сон.
— Да как...
— О боги, да заткнись же! — не знаю от неожиданности или же удивленный моей наглостью, но Станис действительно замолчал. — Во всем, что с тобой произошло, ты виноват сам. Что ты сделал такого, что Илия решила от тебя избавиться?
Станис побагровел:
— О чем ты, мать твою?
Я расхохоталась, но смех быстро перешел в стон: все тело болело.
— А ты еще не понял? Неужели ты думаешь, что твоя королева настолько глупа, чтобы выставлять тебя против меня в надежде, что ты сможешь выиграть? Ай-я-яй, Станис, такой просчет, — я издевательски пощелкала языком. — Ты же никогда не отличался особыми успехами в военном деле. Не спорю, стратег из тебя хороший, но вот воин... Так с чего вдруг такая вера Илии в твои силы?
Нижняя губа фея затряслась в бессильной ярости, словно у припадочного:
— Заткнись! Королева ценила меня!
— Да? И, наверное, именно потому, что она тебя так ценила, тут же изгнала из Норции? Ты отработанный материал, Станис, пушечное мясо. На полке трофеев королевы ты уже давно занимаешь чужое место.
— Не смей! — как-то истерично, совершенно по-бабски, взвизгнул он.
— Не сметь чего? Открывать тебе глаза на твою убогую жизнь? Да пошел ты, Ста... — кулак врезался мне в челюсть прежде, чем я успела договорить.
— Ты, — удар в живот, — ни, — в грудную клетку, — хрена, — по голове, — не, — по лицу, нос хрустнул, — знаешь, — финальный пинок в живот.
Я улыбнулась, опять отключаясь. Он повторяется.
Прав был Дакар: нельзя оставлять за спиной живых врагов. Эта мысль надоедливым дятлом крутилась в голове, пока я усиленно пыталась собрать себя в кучу и подняться с холодного пола. Все по непонятной причине не заблокированные волчьи силы ушли на регенерацию, так что теперь я даже клыки выпускать могла с трудом. Да и, как выяснилось, сил этих было не так уж и много. Как только я села, цепь натянулась, и дверь в мою временную темницу открылась.
— Давай ты сразу мне врежешь, и я отключусь, — предложила без особой надежды.
— Так быстро сдаешься?