Исчезнувшая стихия

Упырские цепочки!

Я в нетерпении отбросил их в сторону, проводя вдоль изящной ножки.

Какая нежная, бархатная кожа.

Мало.

— На тебе слишком много одежды, — я не узнавал свой собственный голос.

Желание проносилось по венам огненным потоком, стирая мысли, оголяя нервы. Девчонка с явной неохотой оторвалась от моих губ и завела руки назад, быстрое движение, и она осталась передо мной в одном корсете. Я перехватил ее и развернул к себе спиной, покусывая мочку уха.

— Что...

— Я сам, — прикусил кожу, поцеловал изящные плечи, каждый шрам волчьей метки, расстегнул крючок. — Ты такая сладкая, хмельная.

Еще один крючок, еще один поцелуй.

Хочу. Всю. Полностью. До одури, до изнеможения.

Крючок, поцелуй. Эти хрупкие позвонки, ее сбившееся дыхание, медово-коричный запах.

Крючок, поцелуй.

Я терял рассудок.

Последний крючок — последний поцелуй, чуть ниже поясницы, вырвавший из девчонки гортанный стон, заставивший выгнуться, подстегнувший и без того безумное желание.

Больше. Мне нужно больше.

Я развернул ее к себе лицом.

Удар в голову. Пах. Сердце.

За спиной развернулись крылья, на руках начали проступать шипы.

— Ран, — прошептала Диана, обводя руками напряженные мышцы, пожирая меня глазами.

Боги. Ее грудь, маленькая, аккуратная. Темные напряженные соски, словно самое изысканное лакомство. Как леденцы.

Я сосал, лизал, покусывал. Заставлял Сид выгибаться, дрожать, царапать мне спину. Острые коготки вцепились в кожу затылка. Но легкая боль лишь усилила чувства.

Наслаждаться. Брать. Всю ночь, пока хватит сил.

Диана безотчетно потерлась об меня, ловкие пальчики опустились к бедрам. Обжигая. У нее перехватило дыхание.

— Духи грани, — она сжала руку сильнее, погладила головку.

Я зарычал так, что содрогнулись стены. Как мальчишка, сейчас спущу ей в кулак.

— Не торопись, маленькая охотница, — простонал, проводя руками по ее ногам, вызывая очередную волну дрожи.

О, как я хотел, чтобы Диана обхватила меня ими.

Запах ее желания ворвался в мозг с оглушающей силой. Я дотронулся до набухших складок, и меня затрясло. Ди выгнулась навстречу моим пальцам, подалась вперед, прикусила губу отросшими клычками. Она усилила хватку на моем члене.

Вверх. Вниз. Снова. И снова. Невыносимо. Идеально.

Я скользнул внутрь нее одним пальцем.

Твою мать.

Горячо, влажно, тесно.

Она развела ноги шире, яростно впиваясь в мой рот.

— Ран, — прозвучало почти умоляюще, я улыбнулся.

Обсидиана чуть прикусила мой язык, втянула его глубже, начала посасывать и...

Я потерял голову. Ворвался в девушку одним резким движением, вырвав из горла животный крик, и замер.

Может, нужно было действовать нежнее, осторожнее? Она такая маленькая, тесная.

— Если ты сейчас остановишься, я тебя убью, демон, — пригрозила охотница, и я начал двигаться.

Так глубоко, так нереально.

Диана скользнула губами по моей шее, покусывая, вылизывая. Обхватила сильными ногами поясницу, впилась ногтями в плечи. Вернулась к губам. Укусила.

Никогда. Еще. Так. Не. Было. Твою мать!

— Тени, демон, это... — договорить она не успела. Рот раскрылся в беззвучном крике, голова запрокинулась. Я опустил щиты и ловил отголоски ее экстаза. Глаза Сид на миг изумленно распахнулись. — А!

А я не мог остановиться, продолжая двигаться в ней.

Моя.

Еще два удара сердца, два вдоха и обволакивающий жар ее тела.

— Ран, — судорожный выдох, я потерял связь с реальностью, и мир вокруг мог катиться к духам грани.

Я взорвался. За окном раздался гром, и сверкнула молния.

Гребаное. Сумасшествие.

Не знаю, сколько прошло времени прежде, чем я пришел в себя и перевернулся на бок. Сид лениво поцеловала меня в уголок рта. Ее тело поблескивало от пота, волосы растрепались, а губы припухли от поцелуев.

Как такое возможно? Сейчас Обсидиана выглядела еще желаннее.

Я почувствовал, что снова возбуждаюсь. Но охотница вдруг соскочила с постели и направилась к окну. В свете луны кожа казалась молочно-белой. Я смотрел на маленькую фигурку, любовался стройными ногами, по-мальчишески узкими бедрами. Столько страсти, столько огня. Девчонка распахнула створки и вернулась назад. Я попытался натянуть на нее одеяло, но теневая оттолкнула мою руку.