Исчезнувшая стихия

— Она на втором этаже, с Клиссой разговаривает... Ну или пытается.

Я шагнул к дому, не замечая вцепившуюся в мой локоть фею.

— Ваше высочество, не мне давать вам советы, но мне кажется, что лучше им сейчас не мешать.

— Ты прав, действительно не тебе.

Демон кивнул и отошел от двери.

С каждым следующим шагом грудь пекло все больше, крики, доносящиеся со второго этажа, заставили прибавить шаг. Дверь в хозяйскую спальню была приоткрыта, и я теперь отчетливо слышал глухие женские рыдания и злое угрожающее шипение охотницы. Когда я вошел, она даже не повернула головы в мою сторону, продолжая нависать над забившейся в угол изможденной женщиной.

— Отвечай! — рыкнула Сид. Женщина подняла на нее полные слез и первобытного страха глаза, но выдавить из себя так ничего и не смогла. Она плотнее вжалась в угол, началась истерика.

— Успокойся! — по тому, как это прозвучало, становилось ясно: Ди дошла до точки. Непонятно почему, но слезы вдовы стали для нее пусковым механизмом. Охотница дала черноволосой демонице ровно два вдоха на исполнение своего приказа, а потом замахнулась и отвесила звонкую хлесткую и болезненную пощечину. Голова женщины дернулась, из губы потекла тоненькая струйка крови, заливая подбородок и простую ночную рубашку. Сзади сдавленно охнула Кэссиди, словно ее голос доносился из-под толщи воды. С меня, мать ее, хватит!

— Отв...

— Диана, духи грома тебе в задницу! Что ты творишь?! — рыкнул я, перехватив ее руку, занесенную для нового удара. Девчонка зашипела разъяренной кошкой и со всей силы рванулась от меня прочь.

— Воспитание убогих! — голос звучал низко, хрипло, глаза горели зеленым пламенем, а на скулах выступили желваки. Мне словно горячих углей на грудь высыпали. Сид снова развернулась к вдове и медленно выпустила почти все спицы браслета:

— Ну, у тебя есть, что мне сказать?

Это мурлыканье даже мне рвало нервы, что уж говорить о и без того трясущейся от страха женщине.

— Диана! — окликнул я, но удостоился лишь нервного передергивания плечами.

— Нет! — прокричала вдова в ответ, — нет, нет, нет, — словно заклинание.

Я попытался схватить охотницу, но почувствовал, что кто-то словно держит мои ноги, и начал заваливаться набок.

Что за…

— Ты уверена? — девчонка выгнула бровь и убрала тонкие иглы, не обращая на меня ни малейшего внимания.

— Да, — несчастная судорожно закивала, — да, да, да, — бесконечное повторяющееся рондо бессвязных под конец звуков.

Диана опустила все еще поднятую для удара руку, оглянулась на меня, размяла шею и даже отвесила шутовской поклон Кэссиди. И этот поклон стал последней каплей. Я схватил охотницу за руку, чуть повыше локтя, с твердым намерением придушить.

Какого хрена!

Я был зол. Нет. Не зол, я был взбешен!

Как можно не понимать? Как можно не чувствовать? Как можно не ощущать? В этом доме боль повсюду, за каждой плотно закрытой дверью, в каждом шорохе и в каждом темном углу. Так как? Я не понимал, и непонятно почему черствость охотницы бесила меня! Мне хотелось встряхнуть девчонку, заставить чувствовать хоть что-то, хотя бы отголоски эмоций. Но рядом стояла Кэссиди, и выяснять отношения перед ней было неправильно.

— Я останусь с вдовой, — пролепетала откуда-то из дверного проема юная графиня. Диана оглядела фею с ног до головы, словно видела впервые, и физалийка вздрогнула под этим взглядом, более напоминающим взгляд хищника, вдруг заметившего у себя под ногой букашку.

Все, надоело! Я поволок охотницу вниз, забывая дышать от переполнявшей меня злости. Девчонка не пыталась вырваться или ослабить хватку, только покорно шла следом, тихо, по-кошачьи ступая по грязному темному полу, она не дернулась и когда я с силой прижал ее к стене в гостиной.

— Мне повторить вопрос?

Сид стояла, замерев, напротив меня, с растрепанными волосами, кругами под глазами и бледным, каким-то уставшим лицом, но при всем при этом холодная и спокойная, как обычно.

— Ты ответишь мне?!

— Зачем? Вы ведь уже все знаете, не так ли, принц? — проговорила она тихо, без какого-либо выражения.

— Я знаю только то, что застал тебя за избиением новоиспеченной запуганной до вурдалаковых мурашек вдовы, а ее рыдающую дочь уносил отсюда на руках Арон!

— И? — она выгнула точеную бровь, будто спрашивая, осмелюсь ли я продолжить.

— Что «и»?! Ты действительно такая идиотка или прикидываешься?! Ей ведь больно, Диана, все еще очень больно! Но ты настолько эгоистична, тщеславна и черства, что даже этого понять не в состоянии! Ты вообще живая?!

Ди с силой оттолкнула меня.

Я видел, как сжались в кулаки ее руки, видел, как напряглось все тело, видел, что она готова броситься на меня в любой момент. И был рад этой пусть и маленькой, но победе.