Страница 133 из 335
— Король? — тупо повторил я.
— Да... Но он не слышит, не знаю почему, — девчушка пожала плечами и смешно сморщила носик. — Я зову-зову, а пришел ты. Нет, ты, конечно, тоже король, будущий, но ты не тот. Как тебя зовут, принц демонов?
— Ширан. А какого короля ты ждешь?
— Своего. Он большой и сильный, а глаза похожи на мои.
То еще описание.
— Но... я не знаю. В том смысле, может, и не он мне нужен. Может, и ты сгодишься, — мелкая тряхнула головой и снова уставилась на меня.
— Сгожусь? Для чего?
— Не могу сказать, — девочка нахмурилась и посмотрела вниз, разглядывая свои руки.
— Кто ты?
Незнакомка вскинула вверх голову и хитро улыбнулась:
— Ты знаешь. Я потеря.
— Потеря?
Ребенок усиленно закивал. Ну вот и что это должно значить?
— Что это за место?
— Это, — она обвела рукой пещеру, — один из последних садов слез огня, кажется вы их так называете. Когда-то давно таких садов было много, так я помню.
Мелкая взяла меня за руку. Ее маленькая ладошка сжимала на удивление крепко и твердо, хотя и была едва осязаемой. Словно пытаешься удержать воду.
— Пойдем, я выведу отсюда. Тебе нельзя здесь долго находиться, они против, — девочка кивнула головой в сторону цветов и потянула за собой.
— Почему? — спросил, аккуратно лавируя между извивающимися лепестками огня.
— Ты знаешь, как появились слезы огня?
— Какая-то легенда о богах, — я увернулся от очередного лепестка.
— Да не дергайся ты так, — проворчала девочка, — пока ты со мной, цветы тебя не тронут, — и тут же вернулась к нашему разговору: — «Легенда о богах», — забавно передразнила она, — много ты знаешь, демон... Я расскажу, когда мы выйдем, и про цветы, и про таких, как я.
— Таких, как ты?
Потеряшка снова кивнула, но объяснять ничего не стала.
— Откуда ты знаешь, что я принц демонов? — задал следующий вопрос, когда мы миновали последний цветок.
Девочка обернулась и удивленно посмотрела на меня:
— Она знает, и я знаю. Но она не зовет тебя по имени, всегда только принцем. Это так странно. А еще ты ее раздражаешь и еще какое-то чувство... Не знаю… Как щекотка, но по-другому.
— Кто «она»? — нахмурился я.
— Та, что потеряла меня, — раздался спокойный вкрадчивый ответ. Так разговаривают с глухими стариками и маленькими детьми — терпеливо.
Мы вышли из кармана, и в пещере снова стало темно, пришлось опять перестраивать зрение, но потеряшка, казалось, не испытывала от этого никаких неудобств, продолжая уверенно тянуть за собой.
— А давно мы знакомы? — старался я выяснить хоть что-нибудь вразумительное у этого упрямого ребенка.
— Да, но вы оба почему-то не знаете об этом. Вы часто долго разговариваете. Она любит говорить с тобой. Упрямая, лучше бы со мной поговорила.
— Она к тебе не приходит?
— Нет, ни разу.
— Почему?
— Она не слышит меня, — огрызнулась собеседница.
— А я?
— Раз ты здесь, значит, слышишь.
— Почему «она» не слышит?
— Она не хочет, боится.
— Почему?
— Ну что ты все заладил: «почему» да «почему»? Вот выведу тебя отсюда, сам у нее и спросишь! — хлюпнула носом девочка.
Молодец, довел ребенка.
Я аккуратно потянул девчушку за руку и обнял, гладя по волосам. Гладкие, словно шелк, да и сама она вся какая-то непонятная, как облако: вроде есть, а вроде и нет.
— Прости, не плачь.
Потеряшка около вдоха смотрела на меня своими нереальными полными слез глазами, а потом, громко икнув, вконец разрыдалась, уткнувшись лицом мне в грудь. Я сел на пол и пристроил ее на коленях, продолжая обнимать.