За Барраяр!

– Это мои разведчики. Согласись, что два реальных цетагандийца вызовут меньше подозрений, даже в полиции. Кабир когда-то был гем-майором.

– А потом решил, что людей убивать нехорошо? Как у вас все гладенько выходит.

– А потом докопался до стоявших за преступлением аут-лордов. Им не удалось уничтожить всех причастных к скандальному проекту.

– Пожалеть его, бедненького?

– Ваше дело. Мне важно, чтобы вы не пытались его убивать при каждой встрече. Ему это надоело. – Николас настроил экран на стене. – Я покажу вам фрагменты записи, которая стоила жизни двум аутам и отвратительному проекту по созданию генномодифицированных солдат. Бесправной рабской армии.

Алиса откинулась на спинку кресла и закинула ногу на ногу.

– У вас закурить есть? Ваша разведка все мои переломала.

– Есть, – он вынул из стола сигарету, потом подумал и достал себе. Вспоминать материалы старых дел все равно, что ковыряться в битом стекле.

Кадры оперативной съемки. Подрагивают руки – оператору трудно справиться с чувствами. Длинные ряды двухэтажных коек. Матрасы без белья. Ведро с бурыми разводами в углу. Земляной пол. Оператор зависал над тем, что его удивляло. Алису было сложно впечатлить полевым военным лагерем. Даже обшарпанным.

Столб напротив палатки был уже интереснее. На нем висела цепь, вокруг был утоптанный грязный песок. На перевернутой железной миске лежал строгий ошейник. Смесь казармы с тюрьмой дело не новое. За кадром что то трагично бубнил диктор. В кадр попадали сухие кусты, круглые купола жилых блоков покомфортнее, потом камера проползлась по костям на помойке, выхватывая самые выразительные куски коровьего хребта. Алиса затянулась и прикрыла глаза. Бетанская пафосная тягомотина. Голос диктора вдруг сменился хриплым мальчишеским:

– Они его привязали к столбу, и мы стреляли. Говорят, после двенадцатого попадания только умер. Жаль, мозги подкачали – тело хорошее было.

– После испытаний последнего по результатам выбраковывали. Его отправляли в первый корпус.

– В корпусе один офицеры. Они там живут и отдыхают. Они говорят, кто выживет – станет человеком. Мы пока заготовки. Нас надо обтесать, кто самый сильный.

– В корпусе один Брайан остался. Его забрали вчера. Он не стрелял в привязанного к столбу. Дурак, требовал приказ объяснить. Белобрысый такой… все время докапывался, какой смысл убивать, если учить можно. Ну они его и отправили. Говорят, кто не служит делу, тот служит телом. Трахать, короче, утащили.

Алиса резко дернулась и открыла глаза. Кадры менялись – мальчики разных рас и размеров в одинаково потрепанном камуфляже. Одни зло и напряженно щурятся, другие просто и с улыбкой говорят то, от чего шевелятся волосы. Мальчик на койке полевого госпиталя. Пепельные волосы, сероватый цвет лица. Смотрит в объектив камеры испуганно, вертит головой, но двигаться не может. Видео для материалов дела – врач приподнимает с пострадавшего одеяло. Мальчик мучительно стесняется, но может только повернуть голову на бок. Алиса увидела на койке такого же тонкого барраярца, только темненького, с мутными от наркотика глазами, и рванулась с кресла вперед

– Скоты! Прекратите! Отпустите его! Исследователи хреновы!

Даршан поймал ее на полпути к экрану и жестко усадил назад в кресло. Николас нажал кнопку на пульте. Экран погас.

– Что... не наигрались?! Чем вы лучше этих мутантов, кроме рожи?

– Мы там не играли, леди Алиса. Майор Кабир вел дело о пропаже генетического материала одного из созвездий и наткнулся на договор с джексонианцами. Ему пришлось исчезнуть, потому что выдать эту уродливую сделку оказалось предательством по мнению руководства. Здесь мы так же защищаем общечеловеческие ценности. К сожалению, многие уверены, что они только для равных или для тех, кто сильнее.

– Ценности! Брата моего вот пробовали тут лечить. Спасем, говорили. А сдали на опыты! Найду – убью!

– Ваш брат сейчас в порядке. Ему сделали операцию и то, что вы слышали – официальная версия для цетагандийских властей. Я давно работаю с Дани, он спас многих барраярцев. Я устрою вам встречу с братом, как только он будет готов выезжать из госпиталя.

Алиса покосилась на Даршана и барабанила пальцами по ручке кресла.

-Это у вас хобби такое – гемов перевоспитывать?

Николас докурил и растирал окурок о пепельницу. Пока не понял, что бумага порвалась, а все пальцы в табаке.

– Может быть. Начинал я с барраярцев. У вас больше общего, чем вам хотелось бы.

– А этого молодца вы откуда выудили?

– Он вырос на базе, часть фильма про которую вы видели. Его усыновил майор Кабир.

Даршан за спиной Алисы вздохнул. Она взглянула на него без ярости. Скорее с интересом.

– Ты что, из списанных?

– Нет. Я был первым в списке. А потом нашу базу взяли. У меня был приказ не сдаваться и склад с оружием.

– Сдался все таки, раз здесь?

– Нет, отец меня победил. Раз победил, значит, сильнее. Тогда в моей голове было легко уложить только две истины: «кто сильнее, тот прав» и  «доказывай силу, пока можешь». – Даршан улыбнулся, вспоминая, как, шатаясь от усталости, вышел из-за дверей на вторые сутки переговоров. Был ведь уверен, что расстреляют. А его в одеяло завернули. И вот тут он испугался.