Страница 26 из 33
Как же она была хороша! Серебристые локоны блестели в свете свечей, голубые глаза взирали на него с мольбою, и ради этих глаз он готов был на любые безумства.
- Катрин! Здесь нет никого, кроме вас и меня, и я всего лишь мужчина, а вы – вы сам соблазн. Разве я могу устоять перед вами?
Катерина осмелилась поднять голову и взглянуть князю в лицо. Его потемневший взор, лихорадочный блеск тёмных глаз напугали её. Взгляд её скользнул ниже, остановившись на распахнутом вороте тонкой полотняной рубахи. Только теперь девушка заметила, что князь одет совершенно неподобающим образом.
- Простите, ваше сиятельство. Коли вы желаете, я тотчас уйду, – прошептала она.
- Чего я желаю? - Николай приблизился к девушке, отрезав ей пути к отступлению. Его тёплые ладони легли на её плечи, едва прикрытые тончайшим муслином. – Я вовсе не желаю, чтобы вы уходили, - заглянул он в широко распахнутые голубые очи. - Мои желания вряд ли совпадают с вашими, Катрин. Я хочу целовать вас, ласкать, любить так, чтобы вы забыли обо всём на свете, чтобы в бреду страсти вы шептали моё, и только моё имя.
- Мой Бог! – все краски сбежали с лица Катерины. Её воображение рисовало ей картины, одну непристойней другой, кровь быстрее побежала по жилам, заставляя всё тело плавиться в жаркой истоме. В одном он был не прав. Она желала того же, что и он, но никогда не осмелилась бы даже намёком высказаться о чём мечтала долгими ночами, о том, что лишало её покоя и сна.
- Я напугал вас? – прошептал Ник, склоняясь к ней, но она отпрянула от него, выставив вперёд руки, и он отступил.
Закрыв ладонями лицо, Катя лихорадочно раздумывала над ответом. Ей самой до дрожи, до зуда в пальцах хотелось коснуться его, ощутить вкус его поцелуев.
- Если я останусь с вами этой ночью, вы отдадите мне долговую расписку Петра? – прошептала она едва слышно.
Елецкий судорожно вздохнул. Он был уверен, что она тотчас повернётся и сбежит.
- Катрин, ежели вы думаете, что я настолько благороден, что верну вам расписку, а вас выставлю за дверь, возмутившись вашим предложением, то должен вас разочаровать. Увы, сударыня! Моё желание обладать вами заставляет меня забыть о всём прочем. Катрин, вы сами назначили цену - одна ночь в моей постели, и наутро я отдам вам расписку Петра.
- Тогда я остаюсь, - выдохнула она. – Пете денег взять негде.
- Прошу, сударыня, - Николай приглашающим жестом указал на дверь, ведущую в спальню, и распорядился, – Никифор, подай шампанского, и до утра, чтобы я тебя не видел.
Катю била дрожь. Господи, на что же она решилась?! Денщик князя тем временем внёс в комнату поднос с бутылкой шампанского и бокалами и, даже не взглянув на неё, с поклоном удалился. Очевидно, подобное было ему не в новинку. Катя бросила испуганный взгляд на широкое ложе, высившееся посреди комнаты. Здравый смысл требовал, чтобы она немедленно покинула апартаменты князя и никогда более не приближалась к нему, и только мысль о том, что Пётр, возможно, решится свести счёты с жизнью, как обещал, заставила её остаться на месте и промолчать. Подойдя к туалетному столику, Николай разлил шампанское по бокалам и протянул ей один.
- Вы боитесь меня, - улыбнулся он кривоватой улыбкой, наблюдая, как она дрожащей рукой взяла фужер из его рук. – Не надо, Катрин, я вас не обижу.
Катя пригубила вино, глядя ему в глаза.
- Я никогда не была…, - смутившись, начала она.
- С мужчиной, - закончил Ник. – Боже! Катрин, вы сведёте меня с ума! Разумеется. Неужели вы думаете, что я усомнился в том?
Забрав у нее из рук бокал с недопитым шампанским, Елецкий обнял её и мягко привлёк к себе. Катя закрыла глаза, подставив губы для поцелуя. Андрей целовал её, но его поцелуи ничем не походили на этот. Едва губы Елецкого коснулись её губ, как голова тотчас закружилась от нахлынувших ощущений. Так хорошо, как в его объятьях, ей не было никогда! Никогда она ещё не испытывала ничего подобного. Головокружительная слабость утягивала её в безумный сладкий водоворот, из которого не было возврата. Ладони Катерины легли на широкие плечи князя, скользнули вниз по его предплечьям, ощущая твёрдые мускулы под тонким полотном рубашки. Оторвавшись от её губ, Николай с улыбкой провёл большим пальцем по пухлой нижней губе. Голубые глаза затуманились дымкой желания, грудь от частого прерывистого дыхания высоко вздымалась в низком вырезе лёгкого шёлкового платья.
- Позвольте мне побыть вашей горничной? – произнёс он, поворачивая девушку спиной к себе.
Убрав белокурые локоны со стройной шейки, Ник коснулся её губами. Гибкие пальцы ловко расстегнули маленькие крючки на платье, и оно с тихим шорохом соскользнуло на пол. Князь потянул за шнурок, удерживающий корсет. Катя повернулась в его объятьях:
- Ваше сиятельство, можно мне ещё шампанского? – выдохнула она.
Елецкий замер. Морок страсти, окутавший её мгновение тому назад, рассеялся и ныне страх легко читался в широко раскрытых глазах. Николай отпустил её и, вернувшись к столу, разлил по бокалам вино. Усмешка скользнула по его губам. Протянув Катерине бокал с шампанским, он собирался помочь ей одеться и приказать Никифору заложить выезд, с тем, чтобы доставить позднюю гостью домой.
У Кати перехватило дыхание при виде его улыбки. «Боже, как же я люблю его», - зашлось в груди сердце.
- Отвернитесь, Николай Сергеевич, - отчаянно краснея, попросила она.
Ник едва не задохнулся от этих слов и послушно повернулся спиной, а Катерина, поставив на стол бокал, дрожащими руками стянула чулки и, подойдя к кровати, скользнула под одеяло, натянув его до подбородка. Щадя её стыдливость, Елецкий задул свечи и только потом разделся и лёг в постель. Касаться нежной кожи, вдыхать тонкий аромат разметавшихся по подушкам локонов, было ни с чем несравнимым наслаждением. Руки Николая касались Катрин в столь чувствительных местах, что вскоре она уже таяла в его объятьях, совершенно утратив чувство реальности происходящего. Приподнявшись на вытянутых руках, он осторожно опустился сверху. Тонкие пальцы запутались в коротких шелковистых кудрях на его затылке, когда он целовал её, так долго, томительно и нежно, что перехватывало дыхание. Катерина тихо вскрикнула от боли, когда он проник в неё.