Страница 33 из 33
- Боюсь, столько у меня нет, - усмехнулся он.
- Зато есть у вашего отца, - настойчиво протянул ему перо Кахир.
- Нет! – отрезал Елецкий.
Сделав знак Гяуру, Кахир вновь повернулся к пленнику.
- Ваше сиятельство, не заставляйте меня прибегать к крайним мерам.
В сарай втолкнули молодого человека. Белокурые волосы его уже успели отрасти и сейчас свисали на глаза грязноватыми клочьями. Отросшая борода почти полностью скрывала черты лица, но эти голубые глаза Ник не мог не узнать. «Пётр!» – похолодело в груди. Он беглым взглядом окинул брата Катерины. На плечах и груди были видны следы побоев.
- Ежели вы не напишете по-хорошему, он умрёт, - кивнул на Петра Кахир, - и умирать долго будет, а вы на это полюбуетесь.
Стиснув зубы, Ник взялся за перо. Отец сам воевал, и ему можно было говорить всё без утайки. Дописав письмо, он протянул его Кахиру.
- Как ты собираешься доставить его в Петербург? – спросил он. – Отцу наверняка уже сообщили, что я мёртв, и он вряд ли поверит этой бумажке.
- Он - ткнул пальцем в Петра Кахир, - отвезёт и подтвердит, что вы живы, князь.
Николай перевёл взгляд на Забелина и прочёл в его глазах свой смертный приговор: Было совершенно очевидно, что Пётр воспользуется любой возможностью вырваться из плена, но письма он никогда не доставит по адресу и ни словом не обмолвится о том, что князь Елецкий жив и находится в плену. Опустив ресницы, Николай горько усмехнулся. Вот ведь судьба! Всё справедливо! Он виноват в смерти Катрин не меньше её брата и заслуживает того, что с ним случилось.
***
Сидя в кибитке рядом со старухой Зорой, Катя, которую теперь называли не иначе, как Шукар (красавица (цыг.)), устало опустила голову на колени. Прожив полгода в таборе, она отныне не понаслышке знала, что значит кочевая жизнь. Не было в ней никакого романтизма. Цыгане частенько жили впроголодь, но при этом, что более всего Катерину изумляло, они никогда не теряли присутствия духа. Частенько в таборе по вечерам звучали песни, то настолько грустные, что, слушая их, хотелось плакать, то бесшабашные и весёлые, от которых ноги сами пускались в пляс.
Цыгане кочевали с места на место, и далеко не каждый помещик позволял им остановиться на своей земле, потому что сомнительная цыганская слава шла впереди них. Но – куда от правды денешься? – цыганские мужчины могли и увести чужую лошадь, и надуть какого-нибудь простака. Женщины частенько зарабатывали на жизнь гаданием и торговлей всем, чем угодно, от дешёвых украшений до всевозможных снадобий «от всех болезней». Хотя снадобий они и в самом деле знали великое множество, и Катя понимала, что едва ли она осталась бы в живых после купания в проруби, если бы не Зора со своими травами.
- Скоро мы остановимся? – простонала Катя, разминая затёкшие мышцы шеи.
- Знаешь, по чьей земле мы сейчас проезжаем? – улыбнулась беззубым ртом Зора.
- Откуда же мне знать?! – устало отозвалась Катерина.
- Ну-ну, Шукар, - рассмеялась старуха. – Неужели голос крови тебе ни о чём не говорит?
Старая цыганка частенько говорила загадками, чем безмерно раздражала Катрин, но зная, чем обязана старой ведьме, Катя мирилась с её причудами. Именно Зора вступилась за неё, и ей позволили остаться в таборе. Баро, вожак табора, был недоволен и не скрывал этого.
- Посмотри на неё, - говорил он Зоре, - Эти волосы и глаза... Она не похожа на цыганку и навлечёт беду на табор.
- Волосы можно спрятать, глаза опустить, - ответила Зора, грозно глядя на Баро. – Я сама прослежу за тем.
С того дня Катрин старательно прятала роскошные белокурые локоны под цветастой шалью, надвигая её до самых глаз, в ушах у неё ныне покачивались большие золотые серьги в виде колец, стройную шейку украшало монисто, а на руках позвякивало множество браслетов.
Наконец, кибитки остановились на небольшой живописной поляне, и женщины занялись устройством лагеря на ночлег и приготовлением ужина. Катя, тяжело опираясь одной рукой на плечо Шандора, а другой поддерживая уже довольно большой живот, осторожно спустилась из кибитки на землю и направилась к небольшому ручью, протекающему по краю поляны. Отойдя от табора, она стянула с головы шаль, с наслаждением окунула руки в прохладную воду и плеснула в лицо. Удушающая жара начала августа совершенно измотала её, добавляя мучений в её и без того тяжёлом положении. Держась за поясницу, она с трудом выпрямилась и едва не вскрикнула, обнаружив за своей спиной Шандора.
- Ты что же это, следишь за мной?! – бросила она с негодованием.
- Бабуля наказала мне присмотреть за тобой, Шукар, - успокоил её молодой цыган. – К ней вчера опять Лачо приходил, просил отдать тебя за него.
- Господи! Боже! – перекрестилась Катрин, вспомнив мрачного усатого цыгана, который частенько провожал её огненными взорами. – Пожалуй, воротимся, - ухватилась она за руку Шандора.
Вернувшись в табор, Катя забралась в кибитку и забилась в угол. Кряхтя и кляня на чём свет стоит свою старость, следом за ней поднялась Зора.
Конец ознакомительного фрагмента.
Полную версию книги можно приобрести на сайте Литнет.