Страница 6 из 48
- Что это с Вами, Юлия Львовна? Не иначе, как голову Вам сегодня солнышко напекло! Говорила я Вам, чтобы без шляпки из дому не выходили, косы-то вон какие чернявые, того и гляди, перегреться можно, да и лицо вон за лето как потемнело, - принялась она отчитывать свою любимицу.
- Отстань, Пелагеюшка, без тебя тошно, - отмахнулась Юленька.
- Что это ты, сердешная, так расстроилась? Кто ж тебя обидел? Не иначе, как Сергей Львович опять чем недоволен был?
Жюли только вздохнула в ответ на слова няньки. Конечно, Серж будет недоволен и не преминет ей высказать всё, что думает о её выступлении за обедом. Но вовсе не это было причиной её внезапного побега из столовой. Не было сил смотреть на то, как князь любезничает с Полин. Ах, как же он смотрел на неё! У Юли сердце замирало от этих взглядов. "Да я бы что угодно отдала, чтобы на меня одну он смотрел такими глазами!" - вздохнула она. Прикрыв веки, она тотчас представила себе лицо Павла Николаевича, такое красивое и в тоже время надменное. Он, наверное, и в грош не ставит своих соседей. Кто они? Мелкие сошки, поместное дворянство! Но все же Полина привлекла его внимание, и трудно было этого не заметить.
- А Полина-то наша его сиятельству приглянулась, - заметила Пелагея, складывая в коробку ленты, которые Юленька утром вытряхнула на кровать, когда искала, чем бы подвязать старое платье Полины, что было ей немного велико в талии. – Уж я-то вижу! А хорошо бы он женился на ней. Поехала бы тогда Полюшка в Петербург, а там и ты, моя, касаточка, к сестрице-то в гости наведалась. Глядишь, и тебе бы нашёлся столичный жених-то.
- Ой, да помолчи ты, Пелагея! – вскрикнула Жюли в сердцах, и слезы, горячие и нежданные, потекли вдруг из глаз. Шмыгнув носом, Юленька зарылась лицом в подушку и разрыдалась.
- Господи ты Боже мой! - всплеснула руками нянька. – Да ты никак... Ой, девка, да ты что! Выброси из головы, думать забудь!
Договорить Пелагея не успела. Дверь в комнату барышни распахнулась, ударившись о стену, и на пороге предстал разгневанный хозяин усадьбы.
- Вон пошла! – сквозь зубы бросил он Пелагее.
Перекрестив тайком девушку, пожилая женщина торопливо вышла из комнаты.
- Юлия Львовна, - начал Серж тоном, ничего хорошего ей не предвещавшим, - потрудитесь объяснить, что это на вас нашло за обедом, когда у нас гости за столом?!
- Простите меня, Серж, - пролепетала Юленька, не сводя глаз с потемневшего лица брата.
Сергей вгляделся в лицо сестры. Влажные дорожки слёз всё ещё блестели на щеках, веки припухли и покраснели.
- Почему вы плакали? – подходя ближе, поинтересовался он.
Жюли опустила глаза. Что она может сказать, если и сама толком не понимает, почему разрыдалась?
- Я неважно себя чувствую, - солгала она.
Сергей явно не поверил ей, но настаивать не стал.
- Что ж, тогда прилягте. Я велю Пелагее принести Вам чаю с мятой, - холодно улыбнулся он одними уголками губ.
- Спасибо, Серж! Вы очень добры ко мне, - прошептала она.
Сергей вздрогнул от этих слов. Он так привык ненавидеть её, считать живым напоминанием о неурядицах в семье, что слышать от неё подобное было для него в диковинку, поскольку Юленька, всегда тонко чувствовавшая его отношение к себе, старалась держаться от него как можно дальше.
Оставив Жюли на попечение Пелагеи, Серж прошёл в свой кабинет и остановился у окна. Павел Николаевич под руку Полин прогуливались по тенистым аллеям их небольшого парка. "Дай Бог, Дай Бог, - подумал Кошелев, - одной заботой меньше будет".