Страница 41 из 48
- Добрый вечер, сударыня, - улыбнулся князь, отметив, что цветы от его имени приняли благосклонно.
- Так ли он добр, ваше сиятельство, - усмехнулась в ответ Жюли.
- Анна, позвольте скромному почитателю вашего несомненного таланта пригласить вас на ужин, - обратился к ней Горчаков, предлагая руку.
- На ужин? Право, не знаю, сударь, ведь я уже приглашена, - пожала плечиками девушка.
- Тогда позвольте приоткрыть вам завесу тайны, - продолжил он, немало не смутившись воинственному настрою восходящей звезды.
- Тайны? – изумлённо воззрилась на него девушка.
- Анна, ужин на который вы приглашены, устроен мною и в вашу честь. Позвольте вашему преданному поклоннику сопроводить вас в ресторацию.
Украдкой из-под ресниц, она окинула быстрым взглядом Горчакова. Михаил Алексеевич ненамного превосходил Шеховского в росте, но в целом выглядел куда внушительнее своего приятеля. Лицо он имел приятное, тёмные прямые волосы острижены куда короче, чем мягкие золотистые кудри Павла Николаевича, а взгляд карих глаз казался совершенно непроницаемым.
- Раз ужин устроен в мою честь, как я могу вам отказать, ваше сиятельство, - через силу улыбнулась Жюли, позволяя Горчакову взять её под руку и увлечь в сторону парадного.
Экипаж Шеховского она заметила сразу, как только вышла на крыльцо, но не подала виду даже тогда, когда Павел Николаевич ступил на мостовую с подножки. Чувствуя, что взгляд Шеховского прикован к ней и Михаилу, Жюли ослепительно улыбнулась своему спутнику. Будто какой-то бесёнок вселился в неё и нашёптывал ей совершенно возмутительные советы.
- Ваше сиятельство, позвольте выразить вам мою благодарность за столь дивный букет, - томно вздохнула она, придвинувшись к князю, как можно ближе.
Горчаков удивлённо моргнул, не в силах понять столь быстрой перемены в настроении женщины, что до сего мгновения выглядела холодной и неприступной. Усаживаясь в экипаж, Жюли усилием воли заставила себя не оборачиваться и не смотреть на Шеховского. «Пусть! - думала она. - Пусть знает, что в любой момент он может проиграть своё злополучное пари».
Однако же стоило экипажу пересечь площадь и остановиться около «Феникса», как вся её напускная бравада и весёлость исчезли, уступив место сожалению, что она, потакая своему капризу, на этот раз, зашла, видимо, непозволительно далеко. Желая подразнить Шеховского, она необдуманно дала понять князю Горчакову, что поощряет его ухаживания? Закусив губу, Жюли, опираясь на руку князя, спустилась с подножки и замерла в нерешительности. Шагнуть в ресторацию под руку с ним, стало быть, перед всей труппой признать, что приняла его покровительство.
- Ваше сиятельство, - робко обратилась она к нему, - вы не могли бы войти вперёд меня?
- Вас что-то смущает, Анна? – усмехнулся Горчаков, верно истолковав её мысли и сомнения.
- Я всего лишь хочу иметь право выбора, - едва слышно ответила она.
- Я вам его предоставлю, - ответил Горчаков и, более не слушая её возражений, увлёк к гостеприимно распахнутым дверям ресторации.
«Боже! Как же быть?» – мысли лихорадочно метались в голове. Пока Жюли раздумывала над тем, что ей предпринять, Михаил Алексеевич помог ей снять плащ. Вернее, он снял с неё плащ, не особо заботясь о её мнении на сей счёт. Передавая одежду прислуге, Мишель оглядел её и нахмурился: Анна выглядела слишком юной и весьма напуганной.
Появление в зале юной актрисы и князя было встречено буйным выражением радости и восторга. Жюли успела заметить злорадную усмешку Элен: ей уже успели донести о том, что князь Шеховской интересовался новоиспечённой актрисой императорских театров, но, увидев её в компании Горчакова, mademoiselle Ла Фонтейн пришла к тому же закономерному выводу, что и остальные присутствующие.
Михаил Алексеевич расположился во главе стола, и девушке ничего не оставалось, как только присесть по правую руку от него, поскольку эту было единственное свободное место. Жюли принуждённо улыбнулась присутствующим, подмечая понимающие взгляды и ухмылки. Михаил Алексеевич жестом подозвал официанта.
- Шампанского, - распорядился он.
Разлив шипучий напиток по фужерам, официант удалился. Горчаков повернулся к Жюли.
- Я поднимаю бокал за ваш успех, mademoiselle! Ну же! - подбодрил он её, указав глазами на фужер перед ней.
Жюли взялась за тонкую ножку фужера и неуверенно улыбнулась в ответ. Рука её дрогнула, и часть игристого вина пролилась на скатерть. Заметив её нервозность, Горчаков склонился к ней:
- Анна, что вас тревожит? – тихо осведомился он.
- Ваше сиятельство, - взглянула она на князя, отчаянно краснея, – Вы устроили ужин только ради меня?
Горчаков расценил её слова по-своему. Ещё ниже склонившись к ней, он прошептал:
- Анна, я исполню любой ваш каприз, будь то меха, драгоценности, всё, что пожелаете.
Жюли ошеломлённо воззрилась на него, догадавшись, в каком контексте он истолковал её слова.
- Нет-нет, ваше сиятельство! Я вовсе не то имела в виду, - отодвигаясь от него, едва слышно выдохнула она.
- Смею заметить, что вы отнюдь не рады этому, - махнул рукой в сторону зала.
- Вам показалось, Михаил Алексеевич, - выдавила она из себя. – Я благодарна вам за приглашение.
- Неужели? Поэтому вы не сделали ни глотка и не притронулись к тарелке? - съязвил Горчаков.
Его широкая ладонь накрыла её дрожащие пальцы, нервно комкающие белоснежную салфетку. Жюли попыталась выдернуть руку, но хватка стала железной. Подняв глаза, она замерла в испуге.
- Анна, не играйте со мной, - тихо, но грозно произнёс Михаил Алексеевич. – В мои намерения не входит обидеть вас.
Жюли смотрела в его тёмные непроницаемые глаза и не могла отвести взгляда, они словно пригвоздили её к месту. Но пока она лихорадочно раздумывала над ответом, Мишель вдруг улыбнулся ей неожиданно тёплой открытой улыбкой. Выпустив её руку, он взял фужер с шампанским.