Страница 39 из 48
«Барышня весьма и весьма не дурна. Не сказать, чтобы больно умна, но то и к лучшему, - размышлял старый князь. – Хорошее приданое, на вид вполне здорова, - усмехнулся он собственным мыслям. – Пускай женится!»
Далее разговор в основном перешёл на темы, столь близкие каждому владельцу имения: об урожаях, об охоте, о новшествах, предлагаемых в сельском хозяйстве. Полина откровенно заскучала, впрочем, как и Докки. Хотя сноха mademoiselle Кошелевой иногда кивала с умным видом, прислушиваясь к каждому слову. Скука, отразившаяся на лице Полин, не укрылась от пытливого взора Павла.
- Papa, Сергей Львович, вы позволите показать mademoiselle Полин нашу оранжерею.
- Ступайте, - улыбнулся Николай Матвеевич.
Полина с радостью воспользовалась предложением младшего Шеховского и поспешила вместе с ним покинуть гостиную. Вне всякого сомнения, предложение показать оранжерею - всего лишь повод, чтобы остаться наедине.
- Только не говорите, что он напугал вас, - прошептал Павел, склоняясь к уху Полины.
- Ваш papa, может у кого угодно душевный трепет вызвать, - с улыбкой отозвалась девушка, приходя в волнение от едва ощутимого прикосновения длинных пальцев Шеховского к своей руке.
- Полин, мне казалось, что вы смелее, - произнёс он, остановившись перед ней.
- Увы, Павел Николаевич! В том, что касается вашего papa, я совершеннейшая трусиха.
- Вы всегда сможете спрятаться за моей спиной, - пошутил Павел.
Оба замерли, когда скрытый смысл шутки стал ясен обоим.
- Всегда? – переспросила Полина и тут же обругала себя в душе за столь бестактный вопрос.
Шеховской молчал, и его затянувшееся молчание грозило свести с ума. «Ну же, ответь, скажи, хоть что-нибудь, не мучь!» - молила она про себя.
А Павла нечаянная оговорка Полин повергла в смятение. Казалось бы, вот она, блестящая возможность сделать предложение девушке, брак с которой устроил бы и отца с его немалыми амбициями, и его самого, но разумное и трезвое решение, которым он так гордился вчера, нынче утратило всю свою привлекательность. В памяти всплыл другой образ: тёмные глаза, чёрные, как смоль, кудри, нежные губы, тонкий стан под его руками. Жаркой волной окатило с ног до головы, перехватило дыхание, даже голова закружилась от нахлынувшего вдруг чувства. А каким чистым светом горели те глаза, когда Анна с таким пылом говорила о доме и детях! Первый раз в жизни Павлу захотелось пойти на поводу собственного желания и вопреки всему обвенчаться с той, которую он желал, - желал столь страстно, что готов заплатить назначенную цену даже вопреки отцовскому гневу. «А дальше что? – шептал внутренний голос. – Что будет дальше, когда голод плоти будет утолён, когда получит то, чего так неистово желает тело? Показаться с ней в обществе? Mauvaise ton. (Дурной тон (фр.)) Оставить её в деревне и дальше жить, как живёт сейчас, будучи холостяком? Боже, я вовсе разума лишился, коли допускаю даже саму мысль о том! Анна, Анни, ты меня совсем с ума свела! - Вздохнул Павел. - Непозволительно даже думать о том, чтобы связать свою жизнь с такой как она?! К тому же papa вряд ли откажется от мысли сделать из mademoiselle Радзинской княгиню Шеховскую». Поль медленно поднял голову, дрогнули густые ресницы, и его серые глаза уставились прямо в голубые глаза Полины. Mademoiselle Кошелевой стало неуютно под пристальным взором, проникающим в самую глубину души и читающем в ней, как в раскрытой книге, все её мысли, страхи, сомнения. «Нынче либо никогда», - решился Шеховской. Павел замер, будто перед прыжком в пропасть.
- Сударыня, - взял он руку Полины и сжал в своих ладонях, - в вашей воле вознести меня к небесам или ввергнуть в пучину страдания. Я прошу вас составить моё счастье. Будьте моей женой.
- Я и надеяться не смела, - прошептала Полина. – О, небо, я согласна, - не смогла удержать счастливых слёз Полина.
Пред мысленным взором предстало лицо сестры: «Даже ваши имена - Поль, Полин – так созвучны. Не иначе, как само провидение привело его к нам, и вы предназначены друг другу», - вспомнилась Полине её шутка. «Ах! Жюли, где же ты сейчас?» – вздохнула она.
- Тогда нам надобно вернуться и объявить о том во всеуслышание, - неожиданно тепло улыбнулся Шеховской.
- Может, повременить покамест? - смутилась Полина.
- Я не дам вам возможности передумать, - поднося к губам её руку, пошептал Поль.
Развернувшись, он быстрым шагом направился в гостиную. Полина едва поспевала за ним. Остановившись у закрытых дверей, Павел обернулся.
- Готовы?
Девушка судорожно кивнула.
Толкнув дверь, Павел пропустил её вперёд и вошёл следом.
- Я думал, что наша оранжерея куда больше, – удивлённо произнёс Николай Матвеевич. – Скоренько вы вернулись.
- Papa, можете первым поздравить меня. Я только что сделал предложение mademoiselle Кошелевой, и Полина Львовна приняла его.
Шеховской-старший поднялся с кресла и, заложив руки за спину, подошёл к стоящей у входа в гостиную паре. Его непроницаемый взгляд скользнул с напряжённого лица сына на бескровное лицо будущей невестки.
- Добро пожаловать в нашу семью, сударыня, - скупо улыбнулся он. – А ты мог бы и приезда матери дождался, негодный мальчишка, - развернулся он к Павлу.
- Нынче у maman будет повод нас навестить, - усмехнулся Шеховской-младший.
Провожая Кошелевых, Павел задержал руку Полины в своей ладони.
- До скорого свидания, ma chérie!
- Я буду ждать, Павел Николаевич, - вспыхнула девушка.
Расположившись в экипаже напротив брата и снохи, Полин притихла. «Как же быстро всё случилось!» - задумалась она. Не больно-то Шеховской походил на влюблённого. Её смущало и беспокоило, что Павел так поспешно сделал ей предложение. Его сомнения в те томительные минуты в оранжерее не остались незамеченными ею, будто что-то подталкивало его к подобному решению или он отрекался от чего-то. И пусть душа ликовала, какая-то смутная тревога не давала в полной мере насладиться радостью сбывшихся надежд. В любви ей признавались нечасто, и опыт её был невелик, но она чувствовала, что отнюдь не любовь руководила Шеховским, когда он заговорил о браке. «Ну, и пусть, - отмахнулась Полина от досаждавших ей мыслей. – Я могу любить за двоих, пусть бы только он всегда был рядом».