Страница 37 из 48
Павел тихонько потянул её за руку, и она сама шагнула в его объятья. Он вновь целовал её, прижимая к себе, лаская широкой ладонью узкую изящную спину. Его губы были прохладными, мягкими и дарили ей такие ощущения, о существовании которых она и не подозревала. Хруст стекла под сапогом подействовал на неё отрезвляюще, вырвав из окутавшего дурмана страсти.
Отодвинувшись от Шеховского, девушка опустила голову. Щёки её пылали от стыда. Она вновь позволила ему целовать себя, и не сопротивлялась, а напротив отвечала ему, наслаждаясь лаской.
- Уходите, Павел Николаевич. Прошу вас, – выдавила Жюли.
Шеховской сам насилу очнулся от морока и смерил девушку тяжёлым пронзительным взглядом.
- Вы на самом деле желаете, чтобы я покинул ваше общество?
- Без сомнения, - ответила Юля.
- Что ж, сударыня, позвольте откланяться! Простите, что потревожил вас.
Павел вышел не оглядываясь. Он слышал, как она закрыла за ним дверь и задвинула на место засов. Спускаясь вниз, он злился на самого себя. Да, проезжая мимо, он не смог устоять перед желанием увидеться с нею. Он не спал почти всю ночь, вспоминая цвет её глаз, бархатистость нежной кожи, аромат, исходивший от её волос. Неутоленное желание и возбуждение превратили ночь в пытку. Крикнув кучеру «Стой!», он как мальчишка выскочил из коляски, едва ли не бегом поднялся в мансарду и застыл перед её дверью, долго не решаясь постучать. Его вполне мог ожидать весьма холодный приём, но он всё же постучал. Предчувствия его не обманули. Анна была холодна с ним, но в тоже время он интуитивно ощущал, что она тянется к нему, но не желает признаваться в очевидном даже самой себе. Когда он целовал её, она с таким пылом отвечала, что он едва не потерял голову. Чувствуя, что она отстраняется от него, Павел едва удержался от насилия. Он не желал её отпускать, но удержался от того, чтобы вновь стиснуть в объятьях и взять тут же, невзирая на её сопротивление и протесты. Он даже нашёл в себе силы развернуться и уйти, зная, что вновь будет думать о ней и эту ночь, и следующую.
Шеховской не понимал сам себя. Вроде и поступал он так, как от него ожидали, и был совершенно уверен в правильности принятого решения, но откуда же возникло ощущение, что всё это не настоящее, будто он играет какую-то роль в какой-то глупой пьесе? Без сомнения mademoiselle Кошелева очаровательна. Еще в Кузьминках он обратил на неё внимание, и ещё тогда его посетила мысль о том, чтобы сделать ей предложение. Она вполне соответствует ожиданиям его родителя и, став княгиней Шеховской, займёт в обществе достойное положение. Он нашёл Полину, пригласил семейство Кошелевых в особняк Шеховских, чтобы познакомить, даст Бог, будущую невесту с отцом, но отчего-то же мысль жениться на Полин уже не казалась ему столь привлекательной после визита к какой-то певичке? Да, она чертовски хороша, у неё несомненно есть талант, но он знал женщин и куда более роскошных, чем Анна, однако никто не вызывал в нём подобного трепета.
Тогда как с Анной… Он сгорал от страсти, ему хотелось быть с ней каждую минуту, сжимать в объятьях, целовать мягкие губы. Тихий стон, что сорвался с зацелованных губ, был музыкой в его ушах. Павел не помнил, чтобы когда-нибудь он испытывал нечто подобное хоть к одной из своих весьма многочисленных любовниц. А ведь он только поцеловал её… И как же, чёрт его возьми, был прав Горчаков, когда говорил, что он ревнует! Боже, он действительно ревновал. Он, ещё не получив её согласия, уже считал её своей собственностью! Мысль, что она может выбрать Мишеля, приводила его в ярость. Угораздило же его заключить это глупое пари, тем самым дав возможность Михаилу ухаживать за ней и попытаться добиться её расположения!