Страница 32 из 48
Глава 5
Стоя на ступеньках парадного и прижав кончики пальцев к горящим губам, Жюли провожала глазами удаляющийся экипаж. Она всё ещё ощущала вкус поцелуя, и это чувство сводило с ума. Её никогда ещё не целовали, но она даже представить себе не могла, что целовать можно вот так! Как только князь ощутил, что она перестала его отталкивать, и её ладошки скользнули ему на плечи, яростный натиск его губ сменился нежной чувственной лаской. Вспоминая, как льнула к нему, будто гибкая ива на ветру, девушка смущенно опустила глаза. Яркая краска стыда залила щёки и шею. Боже! Ведь она, как самая настоящая распутница, прижималась к нему всем телом, подставляя губы его губам, цеплялась за его широкие плечи, потому как ноги совершенно отказывались служить ей. Горестно вздохнув, Жюли вошла в парадное и медленно побрела по лестнице к своей мансарде. Неужели и она такая же, как её мать?! Девушка истово перекрестилась: «Господи, спаси и сохрани! Наставь меня на путь истинный, не дай впасть в грех блуда и распутства».
Ночью ей снились беспокойные путаные сны. Она то и дело просыпалась от того, что всё тело горело, неясные образы из сновидений тревожили душу, какое-то странное томление в груди сковывало напряжением каждую мышцу. Перевернувшись на живот, Жюли едва не застонала в голос «Боже, что же это? Что за напасть?» Память вновь и вновь возвращала её к тому мгновению, когда Шеховской целовал её, она будто наяву чувствовала, как слегка отросшая за день щетина царапает нежную кожу её щёк, но ей было приятно это прикосновение. Поднявшись с постели, девушка умылась холодной водой, закуталась в шаль, купленную накануне на полученное жалованье, и забралась с ногами на подоконник, прижавшись пылающим лбом к холодному стеклу. Тяжкий вздох вырвался из груди. Все её мысли были с ним. Он разбудил в ней что-то, что дремало до сей поры, и теперь это чувство мучило её, не давая покоя и отдыха. Как же хотелось прикоснуться к нему, провести ладонью по щеке, запутаться пальцами в мягких золотистых кудрях…
Виновнику её беспокойства этой ночью также не спалось. Павел и сам не мог понять, отчего поцелуй наивной не целованной девчонки разбередил ему душу, а уж в том, что для неё этот поцелуй был первым, он не сомневался ни единого мгновения. Чтобы отвлечься от мыслей об Анне, Поль задумался о другом. Отец едва ли не каждый день начинал с вопроса о помолвке. После откровенного разговора с Алекс Радзинской, когда она весьма недвусмысленно дала понять своему предполагаемому жениху, что не горит желанием стать княгиней Шеховской и ответила согласием только под давлением родителя, он осознал, что просто не может согласиться на сей фарс. Перебирая в памяти события ушедшего вечера, Павел думал о Полине. Mademoiselle Кошелева и в самом деле очаровательна, и если он всё же должен выбрать себе невесту, то почему бы не сделать предложение ей? Да, Алекс Радзинская, без сомнения, во всех отношениях превосходная партия, но в ней он привык видеть прежде всего друга и ценил её за прямоту и откровенность, тогда как Полин будила в нём совсем иные чувства и желания. Оглашения помолвки ещё не состоялось, и если он вдруг переменит своё решение, никакого ущерба репутации mademoiselle Радзинской это не нанесёт, а сама Александра будет только рада избавиться от него.
Ему вспомнилось, что у Полин была младшая сестра, и он даже написал ей что-то на прощание на титульном листе какой-то книги, но сколько ни силился, никак не мог припомнить её лица, что осталось в его памяти неясным расплывчатым пятном. Зато неожиданно ярко перед его мысленным взором вспыхнул образ Анны. Затуманенные страстью тёмные глаза, чуть приоткрытые влажные губы. Участилось дыхание, Шеховской со стоном откинулся на подушку. Поистине, она будила в нем примитивное желание обладать, сжать в объятьях, подмять под себя, сделать своей. Каких трудов ему стоило разжать руки сегодня вечером и отпустить её тогда, когда она уже почти сдалась под натиском страсти! И хотя он осознавал, что к его желанию примешивается уязвлённое самолюбие и стремление доказать и ей, и себе, что он всегда получает желаемое, было ещё нечто что-то столь тонкое и эфемерное, чему он не мог подобрать названия.
Проснувшись поутру не в самом лучшем настроении, Поль спустился к завтраку. Присаживаясь за стол напротив Николая Матвеевича, он хмуро кивнул в ответ на приветствие отца.
- Что нынче не в духе? – поинтересовался Шеховской-старший.
- Не выспался, - буркнул Павел, поднимая глаза от тарелки.
Князь Николай окинул сына пристальным взором и отставил в сторону чашку с недопитым кофе. Вчера он вновь провёл вечер в обществе Ильи Сергеевича Радзинского и его очаровательной дочери. Ожидалось, что и Павел присоединится к ним, но сын предпочел иную компанию.
- Скажи-ка мне, mon cher, долго ты ещё собираешься тянуть с оглашением помолвки? - недовольно поинтересовался он.
Поль с тяжелым вздохом откинулся на спинку стула.
- Отец, ответьте честно на мой вопрос: вы желаете видеть меня женатым на Алекс или женатым вообще?
- Что за вздор, Павел Николаевич? Сашенька уже дала согласие стать твоей женой! – взорвался Николай Матвеевич.
- Да, она дала согласие, подчинившись воле Ильи Сергеевича. Я имел приватный разговор с Александрой Ильиничной, - спокойно ответил Павел, - и мы с ней пришли к соглашению, что оба не желаем связывать себя узами этого брака.
- Глупости, - отмахнулся Николай Матвеевич. – Уж не эта ли актёрка, с которой ты путаешься, всему причиной?