Страница 29 из 48
Задумавшись об этом, Элен едва не прозевала свой выход, но в последнюю минуту с улыбкой шагнула на сцену. Глаза её привычно скользнули по лицам зрителей и лишь на миг задержались на хорошо ей известной ложе в первом ярусе. Лена с деланным равнодушием отвернулась, собрала всю оставшуюся волю в кулак, и вот уже перед зрителями предстала не mademoiselle Ла Фонтейн, а простая русская девушка – сирота Мария Васильевна Белова. И всё же, играя роль, Элен понимала, что переигрывает: она настолько упивалась собственным страданием, глядя на очаровательную блондинку рядом с Шеховским, что вкладывала в своего персонажа куда больше страсти, чем то нужно было для исполнения роли, но ничего не могла с собой поделать. И слёзы её были отнюдь не бутафорскими, плакала она по-настоящему, от того, что душа её болела и страдала каждый миг, проведённый на сцене перед ним.
Но Элен не была бы примой, если бы не доиграла роль и не вышла, ослепительно улыбаясь, вместе со всей труппой на поклон к зрителю. Пусть сердце обливалось кровью, но об этом знала только она сама. На ужин по случаю премьеры она идти отказалась, решив, что на сегодня с неё довольно испытаний. Единственное, чего ей хотелось, - это быстрее оказаться дома и дать волю своему горю там, где никто этого не увидит. Переодевшись в гримёрке, Лена выскользнула в коридор и направилась к чёрному ходу, дабы избежать встречи с поклонниками её таланта. Остановившись на ступенях, mademoiselle Ла Фонтейн горько усмехнулась: в былые времена её позади театра ожидал роскошный экипаж Шеховских, а ныне ждёт Аристарх с наёмным извозчиком. Поплавский предложил подвезти, как он выразился, по-соседски, потому как квартира его находилась этажом выше нынешнего жилья Элен, и она не стала отказываться от его предложения.
Направляясь в театр на сегодняшнюю премьеру, Шеховский питал надежду вновь увидеть mademoiselle Быстрицкую. Отрадно было то, что и Мишелю тоже удача пока так и не улыбнулась. Блеснув, как метеор, на вечере у Радзинских, Анна как сквозь землю провалилась. У Шеховского возникла было мысль обратиться к Гедонову, дабы попытаться у него узнать о местонахождении юной прелестницы, но история с Элен всё ещё была у всех на слуху, потому он не решился обратиться к директору императорских театров. Увидев нынче на сцене бывшую любовницу, Павел, как это ни странно, ожидал хоть какого-то намёка на былые чувства к нему, но Элен, будто его и не заметила. Равнодушный взгляд, коим она его окинула, оставил неприятный осадок в душе. Пусть былая страсть осталась в прошлом, но после столь бурного расставания Павел не ждал подобной холодности, граничащей с пренебрежением. Стараясь развлечь беседой Полин, Шеховский всё же внимательно следил за происходящим на сцене.
Mademoiselle Ла Фонтейн играла свою роль блестяще, впрочем, как и всегда, вызывая восхищённый ропот среди зрителей. Отвлекшись лишь на мгновение, Поль краем глаза успел заметить мелькнувшее за кулисами бледное лицо. Неужели Анна? Сердце забилось тяжёлыми толчками, вновь перед глазами предстала она такой, какой была в доме Радзинских. Водопад блестящих чёрных локонов по узкой изящной спине, огромные глаза, манящие губы, загадочная улыбка. Утихнувший было интерес, проснулся вновь, и вовсе не заключённое пари было тому причиной. К тому же это дурацкое пари с Мишелем могло стоить ему довольно дорого. Уж чего, чего, а с Буйным он не намерен расставаться, потому даже ради этого стоило попытаться добиться благосклонности mademoiselle Быстрицкой. Порою, вспоминая вечер у Радзинских, Павел терялся в догадках. Что такого было в этой женщине-девочке, отчего он потерял покой? Вероятно, всё дело в ореоле загадочности, коим окружила себя прелестница, а ему не терпелось сорвать покров этой тайны. И кто же упрекнёт его в том, что предвкушение и азарт охоты будили в нём и иные желания? Смять поцелуем манящие уста, сжать в объятьях тонкий гибкий стан, разучить вместе с ней новую мелодию, мелодию страсти, вознестись к вершинам экстаза и рухнуть в сладкую пропасть соблазна. В том, что Анна натура страстная и способна ответить на его чувства с не меньшим пылом, Поль нисколько не сомневался. Насилу дождавшись окончания спектакля, он проводил Полин и Сержа до экипажа, и, выразив надежду на скорую встречу, вернулся в Александринку. Шеховской направился прямо к Гедеонову. Его узнавали и с удивлением смотрели вслед. Неужели князь решил возобновить отношения с прекрасной mademoiselle Ла Фонтейн? Александр Михайлович встретил его, как старого друга, с которым не виделся, по меньшей мере, лет сто, и, выслушав его просьбу, только едва заметно улыбнулся.
- Не думаю, ваше сиятельство, что в этот раз вам удастся одержать лёгкую победу, - произнёс он, осознавая, что фразой этой только подогрел интерес молодого человека к юному дарованию.
- Тем дороже будет приз! - усмехнулся Шеховской.
Гедеонов позвонил, вызвав лакея.
- Голубчик, пригласи mademoiselle Быстрицкую ко мне, - распорядился он.
Александр Михайлович знал, что девушка ещё не ушла и должна быть где-то в здании театра, так как ещё перед спектаклем обещался отвезти её домой.
- Ну, что ж, Павел Николаевич, не буду вам мешать. Переговоры вам предстоят весьма деликатного свойства, поэтому я удаляюсь, - попрощался Гедеонов, оставляя князя в своём кабинете и отбывая на ужин по случаю премьеры.
Жюли сама испросила разрешения посмотреть постановку из-за кулис, чтобы иметь представление о том, что значит игра актёров для зрителя. Заметив брата среди зрителей, она успела и испугаться, и расстроиться: Петербург огромный город, и можно легко затеряться, но не тогда, когда предстоит выходить на сцену и быть у всех на виду. И почему это раньше не пришло ей в голову? Она допускала мысль, что в театральном гриме её будет не так-то просто узнать, но всё же такая вероятность существовала. Пребывая в смятённых чувствах, она помогала Елизавете Андреевне развешивать на место театральные костюмы. Просьба Гедеонова прийти в его кабинет Жюли не удивила: вероятно, Александр Михайлович собирался уезжать из театра и велел поторопить её.