Безымянные

– Прости, – в последнее время Бирюлев только и делал, что извинялся. – Если бы я как-то мог помочь…

– Да еще как можешь, – во весь рот просиял Легкий, показывая ямки на щеках. – Прямо сегодня к ним и заглянешь.

Бирюлев громко вздохнул, предвкушая недоброе. Еще ни один визит к Безымянным не обходился без происшествий.

В дверь постучали.

– Кстати, Алекс сильно не в духе. Помнишь, был у него помощник – Колесо?

Бирюлев помнил.

– Так вот – нет его больше. И многих других нет. Подвели, говорят. А он – это не я, долго не думает.

Опять постучали.

Редактор прикрыл глаза.

– Что? Я занят, – крикнул зло.

– Георгий Сергеевич, к вам дама… – отозвался репортер Петренко.

– И что?

– Уже в четвертый раз. В прошлый – ждала весь день.

Бирюлев потер лицо.

– Пусть пишет письмо, как все…

– Мы так и сказали. Но очень уж хочет с вами поговорить.

– О чем?

– Кажется, о пропавших детях.

Легкий подался вперед. С каких пор его интересовали исчезновения? Хотя, наверное, все дело в Червинском. Ищет, как лучше прижать.

– Ну, Приглядчик, ты же не станешь отказывать барышне.

Бирюлев отпер дверь.

– Зови.

Дама оказалась довольно молода. Бледная, черноглазая. Хороша собой. Легкий – ценитель прекрасных особ – прямо засветился. Вскочил, любезно стул ей подвинул.

– Благодарю вас… Вы и есть господин редактор?

– Нет, это я, – сухо отозвался Бирюлев. Сегодня его не трогала красота гостьи.

– Я Миронова, вдова. Анна Сергеевна.

– Очень приятно. Купец Демидов, – изогнувшись со своего стула, Легкий поцеловал даме ручку. Она, кажется, верно поняла его интерес – отстранилась.

– Что вас привело, Анна Сергеевна?

– Я хотела обсудить заметки о пропавших детях, которые вы публикуете, – быстро начала дама, но потом сбилась и сделала паузу. – Мой сын Сергей. Ему всего восемь лет… Он исчез 11 октября, в пятницу, полторы недели назад.

– Вы обращались в полицию?

– Конечно. Она безучастна. Вот я и хотела попросить вас о помощи. Прежде вы, как мне говорили, многих выводили на чистую воду… – выразительные глаза заблестели слезами.

– Как пропал ваш сын? – польщенный Бирюлев спросил более мягко.

– Он не вернулся домой из мужской гимназии… Я сбилась с ног, пытаясь его найти. Никто не видел, никто не хочет помочь. А я одна. Я совсем одна, – дама достала платок и заплакала. Но не раньше, не в обратном порядке. Нет. Сначала платок.

– Из мужской гимназии? Той, где директор – Сиротин? – неуместно живо поинтересовался Легкий.

– Все верно.

– Дело в том, что там уже пропадали дети, – заметил, обращаясь к Легкому, Бирюлев. – И мы как раз это обсуждали.

Однако тот не поддержал, а вместо того невежливо спросил:

– А чья вы вдова, простите? 

– Капитана Миронова. Он погиб летом. На него напали грабители.

– Соболезную, – без малейшего сожаления откликнулся Легкий.

– Мы непременно постараемся вам помочь, – уверил Бирюлев.

***

Зуба бесили вопли. Каждый раз смотрел на потолок и кривился.

– Жаль, что у тебя тут нет хорошего подвала.

– Привыкай.

– А по мне – прям, как музыка, – сказал Сухарь.

 Царевна раскладывала карты – рыжий и научил, кто еще. Он и космы ей аккуратно подстриг, пока Алекса не было. В цирюльники прямая дорога.

Подняла головенку.

– Сыграть вам?

На Сухаря глядела, конечно. Подлизывалась.

– Не надо. Кучерявую будем слушать. Или завидно?

Девка снова уткнулась в карты. Алекс, зевая, бросил в нее пробкой.

– Вот что с тобой делать, а?

– Эх… Да. Сколько ж можно кормить. Вон как отожралась, – заметил Зуб.