Безымянные

Людям Алекса все равно – одним меньше или больше. Да и сами поживятся. А вот Легкий вздохнул бы свободно.

И если бы дельце Приглядчика закончилось так, как следовало – то можно было бы легко пойти к Алексу и попросить об ответной любезности.

Однако теперь он точно недоволен. И, поди, давно прознал, что ему вовремя о планах Свиридова не сказали. 

А если учесть, что сейчас он вообще не в том настрое, когда можно разговоры вести, то ждет Легкого отказ, и невежливый. Еще и новый козырь получит: сразу поймет, что не все идет гладко.

Но если оставить Сиротина – все накроется.

Легаш не рассказал – может, и не пронюхал, тут он не особо мастер, и как только в легавке держался? – кое-что поважнее. Сиротин не только в стройку вмешивался – он еще и под купца Демидова усердно рыл да голове доносил. Пока только домыслы – запустить ручонки в Старый город не мог. Но Легкий не был уверен, что все дела наверху так хорошо прикрыты, что не подкопаться.

Бородачу мешала читальня – и на то имелась причина. Увы, но все, кто умел находить любые ответы, не имели возможности к Сиротину и приблизиться.

– Не вижу, как это сделать, Легкий… Если бы мы только нашли кого-то из гребаных детей – то перевернули бы сиротинскую гимназию. В ней учился один из пропавших – вот и повод. А там бы уж нашли за что зацепиться – и дальше до него добраться, – сожалел Соловей.

– Ну, так сделай так, что один из старых трупов – это и есть ваш пропавший.

– Эх, блин… Я же не знал раньше, что тебе понадобится. Иначе оставил бы следы. А так и Червинскому сказал, что не они. Да и сука та, баба из приюта, назубок помнит списки с приметами. Эта точно знает, кто у нее пропал. Погоди немного. Сейчас морозы начнутся – найдем мы тебе и сироту, и способ Сиротина сковырнуть.

– Будет уже поздно.

– Организовать?

Легкий задумался.

– Не стоит. Легаш только того и ждет – сразу нос затолкает по самую задницу.

– Ну, ты сам решил его использовать…

Была и другая возможность отвлечь город от невинной читальни купца Демидова –да и в целом помочь всему. Можно ведь начать и с другого конца. С головы. Вдруг те, кто на него покушался – аж дважды! – все же вернутся к своей затее и доведут ее до конца?

Но тут и Безымянные бы отказались – слишком уж вонючее дерьмо. А про то, чтобы своих – и себя вместе с ними – так подставлять, и речи не шло.

– Василий Николаевич?..

Легкий улыбнулся.

– Думаю я, мой друг. Вопрос, сами видите, не простой – в махинациях я не силен. Откуда мне знать, что и как проворачивает господин Сиротин? Пожалуй, стоит поспрашивать у мелких служащих головы. В канцелярии… А еще лучше – просмотреть документы.

– Мне не позволят, да я в них и не понимаю…

Легаш задумался – зашевелил не только кустистыми бровями, но и лбом.

– Как ваша девочка? Есть ли новости? – Легкий снова вспомнил разговор с Соловьем.

– Вы словно прочитали мои мысли. Но почему спросили?.. Неужели тоже думаете, что он может быть причастен?

Интересный поворот.

– Тут я ничего не могу сказать, – для легаша, должно быть, прозвучало с намеком, между тем Легкий даже не обманул.

– Возможно, автомобиль господина Сиротина видели, когда пропал мой ребенок.

– Вот как?

– Да, посмотрите сами… – легаш, похожий на сумасшедшего, достал из кармана пальто помятые бумаги. – Тут все, что я записывал о детях.

Соловей, возможно, смог бы выловить в них что-то, отчего оттолкнется.

– К сожалению, сейчас мне нужно уехать в город. Навестить стройку. И я охотно вас подвезу… Но если вы оставите записи, то я их внимательно просмотрю.

Легаш наморщил лоб – неохота, видно, с записульками расставаться. Но согласился.

***

– Понимаешь, Приглядчик, что если бы не ты со своей гребаной племянницей, то я бы сейчас без проблем решил свой вопрос? А? – Легкий вольготно развалился на стуле в закрытом редакторском кабинете.

Очевидно, он хотел избавиться от Сиротина руками Безымянных, чтобы не марать свои перед выборами.

– Еще недавно Алекс моих людей выпрашивал – а теперь вышло так, что это уже я должен что-то думать. А я вот не знаю, что. Скажи?

– А если просто заплатить…

– Да ты чокнулся. Ни черта не понимаешь, – глаза Легкого недобро щурились под стеклами очков. – Так дела не делаются. Это посторонний кто может так с ними договориться – если такой отчаянный.