Безымянные

Однако мотивы Сиротина оставались загадкой, несмотря на слежку.

В столе Червинского лежали несколько листов с сумбурным, но подробным описанием наблюдений. Все, что удалось добыть, включая опросы соседей и подчиненных.

«Сиротин Михаил Яковлевич, гласный, директор мужской гимназии. Год рождения – 1861. Слывет принципиальным, конфликтным, несговорчивым человеком. В растрате казенных средств не подозревается.

Часто бывает в: городской управе, городской думе, попечительском совете, мужской гимназии, трактире «Якорь».

Женат. Две дочери – двадцати восьми и двадцати пяти лет. Три внука. Мальчики шести и четырех лет от старшей, девочка трех лет – от младшей. С дочерями не ладит. Супруга навещает их в одиночестве. Дамы и вовсе не появляются в доме родителей.

К гимназистам безучастен, строг и суров. Поборник наказаний.

К алкоголю и публичным женщинам равнодушен».

Да, молва не подозревала гласного в растратах и взяточничестве. Однако теневой источник у него, несомненно, имелся: доходы явно превышали жалование. Дорогой дом, два личных автомобиля. Но как выяснить, откуда Сиротин черпал средства, если не из казенных поступлений и «пожертвований» ?.. 

Возможно, купец Демидов сможет подсказать, где искать дальше.

– Смотри – сегодня солнышко. Соберемся – и сходим в лавку, – пообещала дочери Ольга.

– А знаешь, что самое непонятное? Поначалу Сиротин лично приезжал на участок и требовал прекратить работы – якобы, беззаконные. Говорил, на то право любого жителя – и это так. Но теперь он с чего-то избрал другой способ.

– Какой?

– Как-то на прошлой неделе не явились рабочие. Их от лица нашего купца оповестили, что работы в тот раз отменяются. А потом, еще через пару дней, и вовсе до смешного дошло: кто-то раскидал по участку материалы. Приезжаем – все вперемешку, как будто Леший пошалил. Доски словно всю ночь летали.

Аля захихикала, рассмеялась и Ольга.

– Не принимай близко к сердцу – ваш купец наверняка сам разберется, – посоветовала.

***

Легкий катал по столу монету. Слушал внимательно.

– Черт подери. Не думал, что это дело найдет сложности на ровном месте.

– Конечно, можно предположить, что господин Сиротин имеет не совсем честные интересы. Но что, если я ошибаюсь? – Червинский все ерзал. Неуютно ему тут.

– Нужно бы получше проверить, Николай Петрович, – Легкий посмотрел легашу в глаза.

Нет, с ним рано откровенничать.

От шума за шкафом вздрогнули оба.

Видимо, Вера упала с табуретки. Спряталась загодя, как услышала, что легаш пришел: нечего на глаза показываться да на ненужные мысли наводить.

Легаш уставился в шкаф, шевеля волосатыми бровищами.

– Приказчик мне так всю лавку разнесет, – объяснил Легкий. Правда, лавка находилась в другом конце дома. – Вот что с ним делать? Вещи ценные, старинные. Убытков – не перечесть.

Легаш согласно кивнул и отвлекся – вернулся к теме.

– Признаться, я не силен в финансовых вопросах. Не знаю, как подступиться. Возможно, вы, как человек, сведущий в коммерции, могли бы дать совет.

Хороший вопрос.

Дело с Сиротиным миром не решить – это ясно.

Но уладить его пора. И как?

Если старый бородач вдруг исчезнет – весь город знает, кому он сильно мешал. Приглядчик даже в газетенке об этом тиснул. Не прямым текстом, но очень доходчиво намекнул. Вряд ли кто мог не догадаться, кто скрывался под «господином, занятым в сфере образования».

То же самое выйдет, если вдруг кто-то маленький и ловкий залезет ночью в окно спальни, а утром Сиротина найдут в луже собственной крови вперемешку с кишками.

Но если вдруг гласный поедет по неким делам из города по южной дороге и там его остановят? Он – человек принципиальный, платить не захочет. «Ненавистные головорезы», как их зовут газетчики, конечно, огорчатся – и Сиротин перестанет всем досаждать.