Безымянные

Между тем, 14-е число – уже послезавтра. Червинский выйдет на службу – и тогда заниматься разгадкой того, что стало с Лизой, станет куда сложнее.

Впрочем, он почти не продвинулся и за целый месяц, что прошел с тех пор, как дочь исчезла.

Список автомобилей пополнялся. Только он ничего не давал.

Да, бывшему сыщику удалось выяснить, что сорокапятилетний Николай Свиридов, франтоватый не по годам, ездил в модном новом автомобиле черного цвета. И что с того? Нельзя же на таком основании всерьез полагать, что средний сын заводовладельца, отец троих детей, охотится в дни присутствия на сирот?

Но, положа руку на сердце, Червинский и его не исключал. И даже о причастности Бирюлева – свободного большую часть дня, бездетного, обладающего на редкость привлекательной наружностью и выдающимся даром речи – раздумывал.

Возможно, Червинский просто сходил с ума. Это он тоже не исключал.

К счастью, Ольга не спрашивала, чем он занят и о чем размышляет. Искренний ответ наверняка еще больше пошатнул бы ее и так нестойкое душевное равновесие.

Она пыталась забыться, отдавая внимание оставшимся дочерям.

Накануне, субботним днем, Червинский навестил Лапина. С виду – поддержать да узнать о подвижках. На самом деле – расспросить о директоре гимназии, который давно уж числился в списке.

– Теперь я вряд ли стану часто досаждать вам своей компанией. Я был свободен между стройками, но уже в понедельник приступаю к очередной, – между делом сказал он, глотая чай с печеньем.

– Что вы – мы рады вашему обществу, – качнул учитель головой-одуванчиком. – У вас более удобный режим. Мы же свободны лишь в летние месяцы. Да и то – и план нужно составить, и свои знания подновить. С отстающими позаниматься… Мало ли дел? Некогда отдыхать.

– Верно, ваш господин Сиротин не дает учителям расслабиться, – заметила Лапина.

– Мне доводилось слышать о нем разное, – порадовался повороту Червинский.

– Ну, говорят-то многое. А часто и враги да завистники. Он ведь гласный, противников имеет немало, – уклончиво ответил учитель.

– Своеобразный человек. И с детьми не особо ласков, – даме начальник мужа явно не нравился. – Признаться, меня удивляет – для чего человеку избирать дело, к которому так не лежит душа?

– Ты перегибаешь палку, – мягко воспротивился учитель.

– Нисколько. Господин директор жесток с ними. Я видела, как он сам наказывает гимназистов.

– Не больше, чем остальные. Дисциплина необходима…

– Главное не в том, что он делал, а как, – все громче возмущалась Лапина.

– Голубка… – сморщил лоб Лапин, и оправдался перед Червинским: – Господин Сиротин не столько жесток, сколько безучастен. Он относится к ученикам без понимания. Как к формулярам. Что поделать – чиновник…

Обдумать сказанное Червинский намеревался у дантиста.

Свернув в знакомый квартал, он увидел, как у спуска в овраг медленно маневрирует черный незнакомый автомобиль. Немощеную дорогу в ад, как бывший сыщик звал про себя Старый город, совсем развезло дождями – человек внутри хотел избежать самой грязи.

Не задумываясь, Червинский бросился наперерез.

Машина резко остановилась. Из нее выглянул господин средних лет с пушистыми усами.

– Да вы ума лишились?

– Простите.

– Я же назад смотрел. Если бы вас не заметил?

– Это ваш автомобиль? – спросил Червинский.

– Что? Нет. Я везу ее владельцу.

«Ее». Почему он так сказал?

– А чей?

– С чего вдруг вас это заботит?

– Нравится, – ничего лучше не пришло в голову.

– Она точно не продается.

Автомобиль снова медленно покатился вперед. Червинский пошел следом.

– Скажите! Мне просто нужно знать.

– Поверьте, не нужно.

– Это важно!

Ослышался, или господин в самом деле буркнул «безымянные»?

***

Раненый Свиридов не захотел ехать в лечебницу. Средств старика хватало, чтобы диктовать условия, так что его отвезли в особняк. Туда же прибыли и медики.

У завода до сих пор стреляли и ловили бегущих – но исход беспорядков уже решился. Бунтовщики были окончательно разбиты.

Ирина, узнав о ранении – и освобождении – отца, тотчас же поспешила к нему. Бирюлев отправился с ней.