Безымянные

Только уж Алекс-то что-нибудь, да придумает. Но, конечно, потом – не тогда, когда весть услышит. Гонцу, что ее принесет, прямо сказать, не позавидуешь. Уж если он Колесо, давнего своего приятеля, чуть ли не живьем сжег – да еще и вместе с домашними…

– Ничего не сообщай. Говори – все еще думает, как и раньше. А там, глядишь, Алекс и без тебя разберется, как свое получить.

– А если узнает? Да еще и о том, что я промолчал? Ты же его ко мне в дом приводил…

– Не ной. Вряд ли. Как? Наверху он знакомства не водит. 

А если Приглядчик снова решит вести себя неправильно – Легкий и сам расскажет.

***

– Слыхано ли? Почти сотню человек, собака, на улицу выбросил, – жаловался рабочий базарной торговке.

– Эх, милай, – вздыхала та.

– Так ведь и было-то! Тех, кто в бараках жил, повыкидывали с вещами на землю. Всех обошли!

– И что ж им, горемычным, теперича? Куда ж податься, рази как на паперть? Иии, сидели бы молча. Эк же угораздило, – покачивая головой с несколькими подбородками, вторила сбоку товарка.

У нее Макар покупал лук. Не потому, что собирался съесть – просто разговор хороший шел именно у зеленщицы. А вот у торговца папиросами обсуждали ставки на конный заезд.

Да уж, свои прежние проблемы с увольнением оказались сущей мелочью. Из барака, где Макар тогда жил с семьей, их не поперли.

Послушав еще немного, он пошел в подвал цирюльника. Сегодня там принимали весь день.

Булочник с волосатым просили Макара сплетни собрать, а Танька – очередное письмо отнести. На сей раз вскрывать не стал. Лень читать зашифрованную ахинею.

Дома спокойно. Да и с чего быть иначе, когда мать так и не вернулась? Наверняка, не сказавшись, снова в монастырь подалась. И отлично. С Танькой вдвоем – вполне неплохо, даже с учетом ее забав.

Он бы охотно с ней и остался, никуда не выходя. Алексу на глаза показаться совсем не тянуло. Особенно после того, как узнал, что с Колесом стало.

Макар тогда забился в угол, точно Петька – и так и сидел, не желая никого слышать, пока целую бутылку не уболтал.

Не мог поверить, никак не мог. Нет больше ни Колеса, ни чудной избы, где столько всего творилось.

И за что? Да, нервы сдали. Глупостей наговорил. Но Колесо не был предателем, никогда не был!

Никто теперь не поймет, не поддержит и доброго совета не даст... Разве что, может, Танька. Хотя Макар не слишком-то ей доверял.

А может, за него вышло бы заступиться? Как-то попробовать объяснить, что не так уж и виноват, пока не стало слишком поздно?..

Да. Могло, конечно, и получиться. Тут ровно одно из двух. Если бы Алекс послушал – Колесо остался бы жив. А если нет – не стало бы и его, и защитника за компанию.

Но смысл врать себе? На такую попытку Макар в жизни бы не отважился.

Однако видеть Алекса – совершенно точно – прямо аж невмоготу. Да и он, к счастью, нашел себе нового щенка, и интерес к Макару поутратил. Еще недавно бы огорчило, но сейчас – да пускай.

А Танька, как назло, спрашивала: «Что на улице за пожар?» …

Но спрятаться невозможно.

Вот и утром заглянул Стриж. И недели не прошло, как вовсю ковылял. Как так?

Загодя увидев его в окно, Макар приказал Таньке закрыться в материной комнате.

– Ну как ты, Тощий? Одет уже. Спешишь куда, небось? А я все внизу сижу.

– Да ладно, какая тебе работа? Ты ж калека.

– Ага, – Стриж смеялся. Похоже, не особо из-за раны переживал.

– Вот гляжу и не понимаю – как так быстро на ноги встал? Остальные вон сколько валяются. Может, слово какое целебное знаешь?  – без задней мысли спросил Макар.

Подмигнув, Стриж размотал повязку: кроме царапин – ничего.

– Жернов промахнулся.

Макар не понял.

– Ну, кровищи-то разной много. Да и не до меня там особо пришлось. А лекарку я уболтал. Подарил ей кое-чего. Что? Отдохнуть хочу. Колесо, опять же, смог уйти в тот раз.

– Ты с ним не ладил. Ты же сам все тогда и затеял.

– И что? Не до такого же…

– А мне зачем говоришь?

– Так ты-то ведь никому, да?

Послышался намек, и вряд ли хороший. Но Макар был слишком расстроен – не до того, чтобы особо раздумывать. Пожал плечами.

– Что случилось с этим человеком? – спросила Танька, когда гость ушел. – Я видела его в щель.