Безымянные

– Пусть своей рукой напишет нам письмо. А негодяи – перешлют его в газету. Соня – девочка умная, – голос тестя на миг утратил жесткость. – Может, догадается по-французски написать, или иным способом их выдать. Либо они сами это сделают, доставляя послание.

– Понятно, – задумчиво протянул Бирюлев, пытаясь понять, как теперь поступить.

Свиридов истолковал реплику иначе.

– Да, мои сомнения выглядят чудовищно. Но я все-таки надеюсь выйти на мерзавцев, не причинив вреда ни девочке, ни заводу. Тут ведь очень беспокойно. Буквально на днях я слышал, что опять готовится какая-то новая каверза... – он тер лоб и говорил, словно сам с собой, но потом поднял голову и посмотрел зятю прямо в глаза. – Скажу, как есть: если рабочие узнают, что я заплатил выкуп, то у завода, а значит, и всего города, будут большие неприятности. Я не могу так рисковать. Я не имею права выбрать личное. Не знаю, сможешь ли ты понять.

Свиридов приехал в город будучи совсем молодым – младше Бирюлева.  Никому неизвестный, он все здесь начал с нуля. Завод, нынешнее положение в обществе, состояние – только его заслуга. Чугунный человек, несгибаемый. Но стоило приглядеться, и становилось ясно: стальная маска дала трещины. Старик изо всех сил старался держать лицо, но он был разбит.

– Я утешаюсь тем, что у них должен быть огромный интерес не причинять вреда Сонечке, – безжизненно сказал заводовладелец.

– Я тоже так думаю, – Бирюлев встал. – Завтра все будет сделано.

Следовало прямо сейчас посетить логово Безымянных.

Ведь не станет же тесть за ним следить?

Похоже, вечная мнительность оврага, как грипп, перешла и на Бирюлева.

***

Негодяи позарились на деньги дедушки. Вот так. Все совсем просто.

Соня часто плакала – слезы сами собой начинали течь – и сжималась в комок каждый раз, как слышала голоса за дверью в темницу.

Только черный душегуб – основной мучитель – всегда подкрадывался бесшумно. Одна подлая Дашка издалека слышала его шаги. И даже настроение определяла:

– Ох, точно не в духе.

Худая, некрасивая. Ровесница или чуть старше. Она его обожала, и, видимо, поэтому нередко мучила Соню. Однажды щеку окурком прижгла, якобы случайно. В другой раз – прядь волос отрезала. Потом оправдывалась, что к какой-то ворожее отнести хотела. Грубые, невежественные люди.

Но черный это не одобрял. Не потому, что Соню жалел – нет. Не любил, когда его не слушают.

Так что ожог стоил Дашке зуба, а за волосы она лишилась собственных. Черный начисто их отрезал.

Потом Дашка рыдала и жаловалась:

– За что же он так со мной? Что я не так делаю? Как ему угодить...

Соня боялась черного. Даже глаза поднять не могла – а это его еще больше бесило.

Несмотря на ревность, Дашка часто заглядывала в темницу. Одиноко ей в таком жутком месте. Соня, как бы ни злилась, компании была рада. Иначе вообще с ума сойти можно.

Но не от одиночества. О нем и не мечтала.

Они приходили по нескольку раз в день. Одни били и издевались. Другие болтали и смеялись, расспрашивали о прежней жизни. Рассказывать сложно: самой не верилось.

Гимназия... Брат. Мама, которая корила за полноту и хотела выдать замуж. Замуж! Всю жизнь делать все то же самое, что и сейчас?..

Наверное, Соня потеряла бы счет дням – но черный постоянно озвучивал, сколько она уже здесь, и сколько потрачено на еду и на мыло. Мыться он позволял, но не из доброты: с грязной, надо полагать, не слишком приятно.

Еды сначала почти не давали, но потом стали кормить нормально. Приносили то, что готовили в доме, а Дашка иногда и лишний кусок передавала.

О петле Соня больше не думала. Во-первых, черный знает все. От него не скрыться, и станет только хуже. Она уже и так после того случая наполовину оглохла.

Во-вторых, когда-то это должно кончиться…

Да только почему дедушка ничего не изменит?

– Дерьмовые у тебя родичи, девка. Паскуды жадные. Дождутся и получат тебя частями, – все чаще говорил черный.

Сжавшись на матрасе, Соня морщилась. Внутри все болело. Натянув на себя покрывало – видимо, снаружи похолодало, но дом еще не топили – она вытащила из-под матраса книгу сказок. Вчера, после многих просьб, ее принесла Дашка.

– У брата своего, паршивца, взяла. Он грамотный. Прячь получше! Узнает Алекс – с нас обеих шкуру сдерет.

Соня обещала прятать.

«Былые небылицы. Семь любимых детских сказок братьев Гримм и Перро».

Она читала их в детстве, а сейчас вдруг поняла, что слишком многое в них похоже на быль.