Безымянные

Вдалеке за окнами слышался колокольный звон. Воскресенье.

Час ранний, но Бирюлев проснулся уже давно – озяб. Ночь выдалась совсем холодная, и через приоткрытое окно спальню выстудило.

Он курил в кресле гостиной, глядя в большое окно – но не видел ни того, что происходило за ним, ни даже того, как столбик пепла, надломившись, упал на брюки. Головная боль не отпускала третий день. Бирюлев пытался заглушить ее аспирином. Помогало ненадолго, зато теперь присоединилась и резь в желудке.

С того вечера Легкий не звонил, не звал. Разумеется, Бирюлеву и не следовало ждать приглашения. Нужно просто появиться в овраге. Показаться на глаза, поговорить ни о чем. Так там принято. А дальше разговор бы наверняка перешел к недовольствам хозяина. Бирюлев бы узнал о них из первых рук, вместо того, чтобы строить домыслы.

Редактор закрыл глаза. Совсем, как в детстве, когда становилось страшно, захотелось перенестись на необитаемый остров. Больше не видеть никого: ни Ирину, ни Червинского, ни Легкого. И особенно – купца Безымянного... Надо же было представиться именно так. А если бы Червинский все понял?

Бирюлеву снова вспомнился гость, сидящий за его столом. Уверенный в себе, с кривоватой ухмылкой. Побывав однажды в его доме, Алекс снова может здесь появиться. С Ириной уже знаком…

Интересно, что он сделает с Бирюлевым, если Свиридов не заплатит за внучку?

Но того ли боялся? Не стоило ли сейчас куда больше опасаться гнева Легкого?

Статья о читальне вышла во вчерашней газете. Вместе с небольшой заметкой о пропаже детей.

– Боже, помоги! – взмолился редактор, прислушиваясь к звону колоколов и мечтая о чуде.

Только, увы, оно невозможно. Нельзя ни исчезнуть, ни даже вернуться в прошлое и что-то исправить.

Бирюлев давно вычислил, когда все пошло не так. Это случилось, когда он встретил Ирину – и обменял себя и свои интересы на деньги ее отца. Если бы вышло иначе, он остался бы в отчем доме – и вся эта история никогда бы его не коснулась.

Но почему Свиридову просто не заплатить? Ведь родная кровь! Разве она не стоит денег? Тем более, у тестя их столько...

Звон смолк. Стало тихо. Слышно только тиканье часов.

Бирюлев незаметно задремал и очнулся от резкого звонка телефона. Легкий!

Но это оказался тот, о ком он только что думал.

– Георгий, мне нужно с тобой поговорить. Приезжай в правление, – не дожидаясь ответа, Свиридов повесил трубку.

Приказывал, словно ручной собачонке, уверенный, что зять не посмеет ослушаться. И, к сожалению, был прав.

Бирюлеву слишком нездоровилось, чтобы переодеваться. Накинув пальто, он вышел из дома и направился к автомобилю.

Холодную ночь сменило солнечное утро, пропитанное запахом осени. Нечищеные дорожки утонули в желтых пожухших листьях. Больше некому их убирать: погибший кучер раньше помогал и во дворе. Отчего Ирина до сих пор не наняла нового? Надо будет заняться самому.

Дороги в этот час почти пустынны: товары на рынок уже привезли, а возвращаться обратно – рано. По служебным делам, как в дни присутствия, никто не спешил. Почти весь город спал.

Бирюлев быстро добрался до правления тестя. Оно примостилось рядом с заводом – длинным двухэтажным прямоугольником, глядящим на мир черными оконцами-дырками.

По воскресным дням он останавливался, не работало и правление. Очевидно, Свиридов пришел в одиночестве разобрать бумаги и заодно поговорить с мужем дочери тет-а-тет.

Прежде Бирюлеву не доводилось бывать внутри.

– Я зять Аркадия Павловича, – сообщил он на проходной, огороженной раздвижными щитами.

Но на слово ему не поверили. Волосатый швейцар, похожий на трубочиста, взглянул с подозрением и позвонил своему хозяину:

– Господин Свиридов, здесь к вам пришли… Родственником называются. Зятем. Угу.

Повесив трубку на рычаг, привратник провел редактора на второй этаж и оставил у порога просторного светлого кабинета.

Здесь не ценили излишеств. Простой формы мягкая мебель. Ряд шкафов-близнецов. Никаких украшений – статуэток или картин, столь любимых Легким. Исключительно рабочая обстановка.

Свиридов, в самом деле, просматривал бумаги.

– Садись, Георгий, – велел он, и, дождавшись, когда указание исполнится, сразу перешел к делу. – В следующем выпуске твоей газеты нужно опубликовать послание к негодяям. Они должны предоставить доказательства, что Сонечка жива.

Бирюлев мысленно схватился за голову.

– Неужели вы полагаете, что… – попытался оттянуть неизбежное согласие.

– Я не знаю. Верю в лучшее, – Свиридов вытянул руки и переплел жилистые пальцы. – Но хочу подтверждения, что не ошибаюсь.

– На какое же свидетельство вы рассчитываете?