Безымянные

В ответ Алекс ловко схватил за шкирку и усадил.

От него тянуло лесом – но не в том смысле, что воздухом да свежестью. Костром, землей и деревьями – вот чем.

С похмелья обоняние усилилось – затошнило. Но и Алексу тоже в комнате не особо нравилось.

– Фу, вонища! – он распахнул окно, заклеенное изнутри черной тряпкой.

Внутрь тут же вломился яркий свет, и Макар расплакался. То есть, конечно, не всерьез – но слезы сами собой так и хлынули. Прикрылся ладонью.

Алекс сел на соседнюю пустую кровать – ночью там был Сухарь, но, видно, куда-то уполз – и закурил едкую папиросу. Затошнило сильнее. Другой рукой Макар зажал рот.

– Хорошо убрался, – одобрил Алекс. – Ну, ты блюй, чего там. Не в гостях.

– Не, я не.

– Что тут нового?

– Ээ…

– Есть что с выкупом?

– Нет.

– Тянут, паскуды, – он щелчком сбросил пепел на пол. – Надо взбодрить.

Привычный жест вдруг неожиданно навел на мысль про Таньку. Странно – та даже не курила. Но вот домой Макар вчера не пришел. Она-то не жена, конечно. Да и вообще никто. Но отчего-то как-то не по себе.

А Танька все с затеей одной приставала. Он ей сразу сказал – дурная. Но не убедил, кажется. А вдруг и сам неправ?

Надо бы спросить Алекса – но на больную голову соображать плоховато.

Тот о чем-то своем размышлял. Но, похоже, с утра еще недостаточно разозлился. Эх, была – не была.

– Алекс, что думаешь про рабочих? – пересохший язык едва ворочался. Вот бы рассола сейчас – и еще вздремнуть часов так шесть.

– Косорукие бестолочи. До черта их прибегает, а толку нет.

– Да я не о том… – а о чем? Сам толком не понимал. – Вот, например, платят им мало. Работать, как мы, говоришь, не могут.

– И что?

– Да. Но они ведь тоже хотят… жизни хорошей.

Алекс расхохотался.

– А тебе что за забота? За кого-то просить хотел? Не, я больше их не беру.

Разговор зашел совсем не туда.

– Они же у Свиридова все на заводе. А если в его правление заглянуть… Так, чтобы как с дорогой ловко вышло, да? А?

– Совсем долбанулся. Знаешь, сколько там псов? Мы все сдохнем. А даже если и не все – все равно ни черта не получим.

Вот примерно так Макар и Таньке ответил.

Алекс задумчиво чесал лоб.

– Рабочие, говоришь... Ну, вообще могло бы выйти. Если бы кто их так ловко уболтал – все делать по плану. Но смысла нет. Возни больше, чем пользы. И делиться бы пришлось с теми, кто из них потом бы остался.

– То есть, можно заставить рабочих напасть на контору Свиридова? – переспросил Макар.

Он не успел до конца додумать, но уже не сомневался – такое Таньке понравится.

– Да хоть на царя. Только мы и так со старого десятку срубим. Не напрягаясь. Все, вставай. Бери Стрижа и иди к Колесу.

– И что с ним сделать? – спросил Макар не без заминки.

Только бы друг не оказался теперь врагом. А то и представлять не хочется, что за этим последует.

– О жизни потрепаться. О планах его, – усмехнулся Алекс, вставая с кровати.

Выходя из комнаты, добавил:

– Да, и возьмите Зуба. Он теперь всегда с вами будет.

Тот – вот уж тип: все ходил да зыркал на всех. Неуютно с ним. Холодно. Хотя что там – наверняка и к нему можно привыкнуть.

Макар кое-как сполз на пол. Спал, как упал – даже обутый. Даром, что сестра под боком – уж от нее-то помощи не дождешься.

А вот и она верещит:

– Я ничего не сделала!

Внизу ругались. Что-то упало.

Дом просыпался.

***

Зуб – не Тощий: не дрых. В окно смотрел. Явно тут не в своей шкуре.

– А, это ты… – аж вздрогнул.

– Ну, что? – Алекс не стал входить. Оперся о дверной проем.

– Ничего. Ты мне не сказал, что делать – я ничего и не делал. Весь день вчера пил. Скучно, – хныкнул.

– Это с непривычки.

– Я так и понял.