Безымянные

– Николай Петрович, вы сказали, что из полиции, – поглощенный с головой тревогами да хлопотами, он до сих пор не спрашивал о занятии Червинского. – Но ведь…

И что тут ответить?

– Я… Просто хотел отвлечь вашего собеседника. Я занят на строительстве. Контролирую поставки кирпича, – Червинский поморщился, досадуя сам на себя. Нельзя так смело заявлять о том, что еще не свершилось. Как бы не сорвалось.

– Пойдемте в дом, – учитель повернулся спиной к тумбе. – Что строите?

– Читальню для бедных.

– Хорошее дело.

– Да… – только бы Лапин не вздумал продолжить расспросы. Если решит что-нибудь уточнить, некомпетентный Червинский просто не сможет найти объяснение.

Едва переступили порог, навстречу вышла взволованная жена учителя. Приветливо кивнув гостю, громко шепнула мужу:

– Афанасий, у нас господин по объявлению. Говорит, видел девочку...

Не считаясь с приличиями, Червинский вбежал в гостиную.

Там, действительно, ждали. Полный лысоватый чиновник в годах скрестил руки и ноги в кресле.

– Вы видели Лизу? Где? Когда? – сыщик едва удержался, чтобы не схватить его – и не сойти за безумца.

Господин нервно погладил себя по усам.

– Гм... Не уверен. Я ведь так сразу и сказал госпоже. Но счел своим долгом донести до вашего сведения...

– Говорите же!

– В объявлении указано, что девочка могла идти через сквер. Я же, как вы наверняка догадались, в отставке, и часто днем кормлю там голубей. Они…

– Так вы видели ее или нет? – грубо оборвал Червинский. Терпение и выдержка не отличали его и в менее значимых вопросах.

– Однажды – недели две назад – я обратил внимание, что за мной наблюдает какая-то девочка, – взглянув обиженно, продолжил чиновник. – Она просто стояла неподалеку и смотрела. Сразу ясно – никуда не спешила. И грустная – того и гляди, расплачется.

Запустив пальцы в уложенные и приглаженные вихры, Червинский взлохматил их, и принялся ходить по комнате.

– Что дальше?

– А дальше, сударь, я не уверен, что она ваша. Вы написали – гимназистка, да и по вам самим сразу видно – господин солидный. А она – как маленькая сиротка. Одета очень бедно, платьице скромное, ветхое... И не форменное, простое.

Да. Не слишком похоже на Лизу. К новому учебному году Ольга кое-как справила дочери новую одежду.

И опять – ничего.

Выдохнув, Червинский понял, насколько до того был напряжен.

– Как она выглядела?

Господин пожал плечами.

– Девочка и девочка. Маленькая, худая. С косичкой.

Не особо наглядно. Но как бы он сам описал Лизу или ее подруг?

– Вы не обратили внимание, куда она пошла?

Чиновник отчего-то отвел глаза.

– Да. Заметил. Она ушла, и вскоре я тоже прошел через сквер. Моцион у меня такой. Доктор прописал – долго гулять на воздухе. Вот, и на улице я снова ее встретил. Там огромная лужа у мостовой, – он показал руками. – Девочка долго в нее глядела. А я сел на лавку, стал читать газету.

Он что, следил за этим ребенком?

– Потом смотрю – едет черный автомобиль. Новый, блестящий – загляденье. Любопытно стало, газету отложил. Как раз возле лужи остановились. Что-то спросили – видимо, дорогу узнавали. Девочка принялась объяснять. А потом, похоже, попросили показать. Сзади дверца открылась, девочка села и они уехали. И все. Больше мне ничего не известно.

– Кто был внутри?

– Я не видел. Глазами слаб.

Ровным счетом ничего. Кто-то попросил какую-то сироту показать дорогу.

Но чиновник все равно заслужил благодарности за отзывчивость.

***

– Вставай!

Вчера Алекса весь день не было, но теперь он здесь.

Макар едва разлепил набрякшие веки – и снова закрыл. Все же здорово Сухарь напоил. Невесть с чего решил вдруг дружком закадычным заделаться – да как примется наливать. Только глотать успевай. А пьяного-то каждого в разговоры тянет. Стал Сухарь всю свою жизнь рассказывать – как у него там что было. Ну, и Макар тоже в воспоминания пустился.

Душевно посидели. Только больно уж много водки.

– Тощий!

– Да, сейчас, – буркнул Макар.